Страница 38 из 42
Глава 17 Участь матери и возлюбленной
Глава 17 Участь матери и возлюбленной
Пробудившись, будто от морока ведьма резко поднялась на ноги, и метнулась к решёткам, когда Аделаида оказалась секцией выше. Взгляд ведьмы опустился на бывшую камеру Егора, и она сжала металлические прутья до побеления костяшек.
— Где мой мальчик? — Гаркнула она, и по всему её телу прошёлся магический ток, руны засветились, но ведьма и не заметила этого, напротив, прижалась к решётке ещё сильнее. Вытянув руку, она будто ощупывала пространство, желая почувствовать снова дух её сына так близко. Свечение рун стало ещё ярче, ток сковал её тело на несколько долгих минут, Ворона упала, как мёртвая.
— Интересно. — Аделаида пригладила свои волосы, стряхнула невидимую пыль с одежды, и подвинулась на шконке поближе к выходу, так чтобы можно было разглядеть лицо женщины.
— Не стоит этого делать. Даже я чувствую до сих порего запах на тебе. — Послышался из темноты мужской голос.
Однако было уже поздно: ведьма подняла голову; весело усмехнулась сама себе, но её глаза не выражали абсолютно никакого веселья, только холод.
Взгляд ведьмы задержался на Аделаиде всего на несколько секунд, оскалившись, словно дикий зверь, она сказала: — Так, вот ты какая.
Голубые глаза Аделаиды сузились, она хотела ответить что — то очень мерзкое этой оборванке, но вместо этого её губы сомкнулись, от самого начала разум сам начал перебирать все мгновения проведённые с Егором, вплоть до самого конца в просторном каменном зале.
Ворона обнажила гнилые зубы.
Внезапно Аделаиду охватила непонятная тревога, она сглотнула, и её пальцы начали подёргиваться.
— Тише, ворона, ты ведь разбудишь их. — Тихо пропела Лесавка, с едва уловимой вибрацией, как тонкий звон колокольчика.
— Молчать! — Рявкнула ведьма, и без того хрупкие крылышки Лесавки начали превращаться в прах.
Резкий свет рун озарил пространство тюрьмы, зелёные линии заплясали, вытягивая из ведьмы саму её суть, и Ворону отбросило прямо в каменную стену, но она лишь расхохоталась.
— Мой сын мог стать великим чернокнижником, вместе мы могли бы завладеть этим миром, но ты, — ведьма тяжёло дышала, пальцы впились в грубую ткань безразмерной рубахи, когда издалека к ней медленно подплывали фигуры в красных мантиях, — ты овладела его сердцем, и мы навсегда отдалились друг от друга.
С последним словом ведьмы всё тело Аделаиды охватили короткие, резкие подёргивания, она с грохотом упала на пол, плечом ударившись о край шконки.
Где — то наверху хлопнула дверь, и этот звук растворился в прокатившемся гомоне пульсирующих стен, тюрьма будто ожила и с утробным чавканьем поглащала магию этих женщин, а вместе с ней и их жизни.
— Перестань, Ворона, они уже совсем близко. — Завыл волк, протяжно, громко, так чтобы привлечь внимание Инквизитора.
— Без него я ни что. — Шепнула ведьма.
Конвоиры подняли головы в красных капюшонах, и ведьма вся напряглась. Она вскрикнула, вскрикнула и Аделаида.
Челюсть Вороны сжалась, по коридорам прошёлся резкий и омерзительный звук скрежета зубов, однако из подёргивающегося рта ведьмы вырывались короткие смешки.
Волк заметался по камере, после резко присел, пружинисто согнул задние лапы, и с рыком рванулся на металлические прутья. По двери прошёлся магический ток, внедряясь в тело волка, как только его лапа коснулась металла. Послышался скулёж, ток подбросил его вверх, а после выбросил на пол, как ненужное барахло.
Серебряное свечение озарило камеру Вороны, и руки её охватили ритмичные судороги. Изо рта потекла пена, показалась такая же белая пена и на губах Аделаиды.
Волк, подрагивая всем телом и тяжёло дыша, закрыл глаза, не в силах больше смотреть на участь обеих, а на пролёте между лестницами наблюдал Инквизитор.
Когда угольных глаз ведьмы коснулась белая пелена, лицо Инквизитора не выражало ничего, хотя в темноте показалось, едва различимое подёргивание мизинца.