Страница 6 из 75
Мужчина почти коснулся меня вновь, но напряженно замер, стоило мне зацепить его ладонь волосами: его кадык дернулся, дыхание стало тяжелым, и запах серы — его животного страха — резко заполнил помещение.
Портниха уронила булавки, когда максимально торжественно я вручила ей ленту в руки, задев руку своей. Рубины в глазах змеев зловеще уставились на нее, я холодно усмехнулась, просто пожимая плечами и склоняясь к фее так близко, что та на мгновение перестала дышать.
Поздно,милая . В прошлый раз он представил ее семье на ужине — в качестве главного блюда, о чем милостивый Князь рассказал мне в порыве скуки. И ровно через несколько часов, если их встреча состоится, этот наивный демон с незаживающим ожогом погибнет от рукикороля, который никогда не дарил то, что хотелось.
Два.
Колокольчики за спиной вздрогнули, когда он вошёл, притащив за собой шлейф железа и медвяной горечи. Я оторвала взгляд от чашки, которую методично гипнотизировала уже несколько минут под нервные взгляды мадам Лин. С утра ее веер пал смертью глупцов, шлепнув меня по плечу. Она уверяла, что это случайность, и я охотно поверила, совершеннослучайно не сдержавшись.
Он смотрел на меня непроницаемо холодно, но судя по рвано вздымающейся груди и суженным зрачкам, мужчина был явно не в духе. Князь скинул плащ, и я завороженно уставилась на местами присохшую к его телу рубашку, наблюдая, как кровь на ее рукавах медленно чернеет на воздухе. И без того темная ткань казалась еще мрачнее при свете дня.
— Его светлость снова купается в крови невинных жертв? — протянула я, облизывая пальцы от гранатового сиропа и довольно щурясь. — Или жертвысами хотели оставить на вас свой след?
Он уселся рядом, раздвинув колени так, что одно коснулось моего бедра. Я вздрогнула, заметив на коже алый след, и почти рассмеялась, когда перчатка шлепнулась на стол, выпуская на дерево каплю алого. Гранат показался вмиг потускневшим подобие того оттенка, что я ждала. Сердце дрогнуло и подтаяло от осознания того, что судный час прошел.
— Твой щенок, — он провёл языком по верхней губе, оставляя на ней кровавый отблеск, — оказался слаще, чем я ожидал.
Я рассмеялась, небрежно тряхнув волосами, и словно нехотя повернулась к мужчине лицом. Пламя в них отозвалось всполохом, осветив на миг его скулы — достаточно, чтобы заметить царапину под левым глазом и оставшуюся злость где-то на дне ядовитых глаз. В этот раз она были едва различимы за тем холодом и азартом, что он намеренно хотел мне показать.
— Неужто кусался? — я закусила губу, нарочно удивленно подаваясь вперед, и практически утыкаясь носом мужчине в шею. Он пах иначе — усталостью, кровью и даже страхом. — А я предупреждала: дворняги любят грызть кости.
Его рука молнией впилась мне в шею, и я не успела даже вскрикнуть. Стоило немного подождать, и все бы ненадолго закончилось. Я сходила бы за новыми духами, которые он так ненавидел, а вечером не смогла бы сбежать от него. Холодные пальцы скользнули к боку, впиваясь в ребра, но я лишь прижалась ближе, наблюдая, как искры с моих ресниц падают на его манжеты. Горелая кровь воняла похуже людей.
Три.
Его замок напоминал склеп, разве что был обставлен более роскошно: мраморные полы с прожилками серебра, витражи с сюжетами забытых войн и мрачные тени слуг на каждом углу. Кабинет был единственным местом, которое раздражало меньше остальных. Впрочем, больше я никогда не видела, оставаясь всегда взаперти в его спальне на бесконечные дни и ночи. Он был слишком жаден для того, кого впереди ждала вечность.
Я медленно скользила пальцами по корешку «Хроник падших королевств», вычерчивая каждую золоченую букву. Красивое дорогое издание, которое яуже читала сотни раз. Чиновник у княжеского стола напоминал загнанного зверька — его перо царапало пергамент, оставляя кляксы в такт нервным подергиванием века.
Князь, полулёжа в кресле из чёрного дерева, перебирал письма, вскрывая каждое так, словно это было горло его личного врага. Лезвие мигнуло мне в такт, будто подмигивая. Я нарочно громко скинула туфли на пол, вытягиваясь на узкой софе, и знакомый холодный взгляд охотно отвлекся на меня.
Ожидаемо просто.
Все его внимание переключилось на меня так сильно, что я смогла только предвкушающе улыбнуться.
— … ваши квоты на эссенцию нарушают все договоры с Гильдией алхимиков, — голос посетителя дрожал, будто его глупый гнев, смешанный с доброй порцией страха, мог на что-то повлиять. — После инцидента с плавильней…
С громким шорохом я оторвала первую страницу, разрывая пергамент на мелкие клочки. Они тлели прямо в моих руках, медленно обугливаясь от самого края до сердцевины, пока мое сердце билось ровно, словно не оно сгорело первым вместе с остатками чего-то далекого. Чиновник недовольно покосился на меня, поджав губы, но опасливо промолчал.Здесь никто не мог навредить мне больше, чем позволил бы многоуважаемый господин Дарион.
— Хотите переложить вину на меня? — его голос звучал холодно и равнодушно, но яростный взгляд прожигал меня насквозь. — Я предоставляю вам ресурсы, а выдолжны обеспечивать порядок. — Я нарочно перекинула волосы на грудь, позволяя увидеть обнаженную спину. — Это всё, что вам нужно знать.
— Но… но это нарушает все договоренности! — седоволосый фейри подскочил, ударив ладонями о стол, и тут же замолк. Как рыба, выброшенная на берег, он открывал рот, пока в камин улетела красочная иллюстрация битвы, а затем — сама золоченая обложка. — Это был единственный экземпляр! Наша Коллегия едва нашла его!
Его рука вцепилась в мое запястье, сильно сжимая, и я лениво откинулась на декоративную твердую подушку, притворно испуганно округлив глаза. Князь встал плавно, практически бесшумно, и хватка визитера ослабла настолько, что я могла бы с легкостью освободиться, но нарушать его план было себе дороже. Господин алхимик точно не хотел вернуться домой.
— Вы трогаете то, что принадлежит мне, —король не угрожал, даже не выдал своей злости, но кабинет медленно наполнялся могильным холодом с каждой секундой. — Увижу еще раз…
Алхимик задохнулся, пытаясь пятиться к двери, но тени у стен сомкнулись вокруг него. Неровными всполохами они окутывали его, пока не растаяли вместе с пронзительным криком.
Князь перехватил мое запястье, своими грубыми касаниями пытаясь стеретьчужое прикосновение, и склонился, целуя в центр ладонь. Камин погас так же резко, как я дернулась, пытаясь отстраниться, а мороз проникал под кожу слишком стремительно.