Страница 59 из 75
18. То, что должно случаться с предателями
18. То, что должно случаться с предателями
Сплетенные из полусгнивших корней фигуры подступали медленно, почти вальяжно, будто это была простая прогулка по берегу моря. Неслышные шаги, едва различимый шелест стройного хора голосов вокруг — целое представление на арене, а не встреча с давними друзьями. Да и даже не друзьями: они не трогали меня, я — их, но мы все прекрасно знали, что хрупкий баланс может быть нарушен. Например, как сейчас.
Обычно воздушные легкие фигуры не отступали, как обычно, и не суетились радостно вокруг. Они вытягивались, принимая очертания чего-то дикого — высоких, тонких, с глазами, похожими на расколотые опалы. Я замерла, оглядываясь по сторонам, но не чувствовала совершенно ничего. Ни страха, ни опасности, хотя понимала, что сценаспециально была создана для чего-то ритуально-кровавого.
— Не сопротивляйся, — произнёс один из них, когда я попыталась отступить, и его голос был как скрежет металла по стеклу — противен до острой рези в висках. — Это не больно. Почти.
Воздух сгустился, давя на плечи, словно не хотел отпускать. Заскрипели ветви полусгнивших деревьев под навязчивый шепот духов вокруг. Тех, что потрусливее, чтобы лично попытаться приблизиться. Ведьубивать — не дурачиться. Знала по опыту. С каждой стороны.
— Ты пришла сама, — продолжил хранитель, облегченно вздохнув. — Это хорошо. Значит, не придется ломать крылья.
— Я не… — начала я, но он уже шагнул вперёд, и его пальцы, холодные и острые, схватили меня за запястье. Сжали так сильно, что самое время было закричать, но не нашлось сил.
Магия таяла, все больше давая понять, что ее забирал сам сад — воздухом, своим гнилостным дыханием. Я попыталась сосредоточиться, но даже собственный огонь затих, свернувшись в груди тяжелым грузом.
— Ничего не бойся.Тебе не привыкать . Это будет быстро, — прошептал главныйзатейник , наклоняясь ближе, и заставляя вздрогнуть от его могильного дыхания. — То, что должно случаться спредателями , готовилось только ради тебя. Но не бойся, огонек, — ты ведь уже не жива. Очень, очень давно.
Тень метнулась ко мне, и в тот же миг острая боль пронзила грудь. Я не смогла даже вскрикнуть — испуганно опустила взгляд, рассматривая лезвие, торчащие острием между ребер, и сама не заметила, как улыбнулась. Глупо,совершенно глупо , но уже не так больно. Даже когда оно сильнее вошло в плоть, разрывая мышцы. Даже когда поняла, что это и не клинок вовсе медленно провернули внутри — что‑то холодное и острое — не металл, не кость, а нечто иное, сотканное из тьмы.
— Нет… — выдохнула я, пытаясь выдернуть руку, но хватка только усилилась, а ветвистые лапы упали на плечи, не позволяя отстраниться. — Не надо…
Грязные когти впивались все сильнее, пока я не сдалась окончательно, практически упав на колени и с трудом сумев не провалиться в такое долгожданное забытье.Еще немного . Совсем немного. Потерпеть, дождаться, пока этот дурацкий огонь внутри проснется, хотя бы немного залечит рану, щедро окрапляющую кровью пожухлую траву.
Совсем чуть-чуть .Совсем…
Не бояться больше, чем сейчас. Не дать понять духам, что мне есть что терять.Хотя бы иллюзию этого забытого чувства.
Вот только обычно золотая кровь, стекающая из раны на груди, постепенно становилась все чернее. Мир вокруг мутился, и я уже была не уверена в том, что вижу, но происходило… То, что рано или поздно должно было случиться — господа не побрезговали грязной игрой, решив отравить бедную птицу. Рассмеяться не вышло: из груди вырвался хриплый стон, едва различимый на фоне всеобщего волнения.
Хранитель склонился надо мной, его пальцы сжали подбородок, заставляя поднять голову. Глаза — два бездонных омута — впились в мои, словно искали что‑то. На мгновение стало не больно. Обидно. Обидно настолько, что по щекам потекли горячие слезы, которые я не сумела сдержать. Я бы хотела видеть не их.Не этот сброд .
— Сердце… — прошептал он, и в его голосе прозвучало недоумение. Коготь царапнул щеку, покрытый сухой корой палец размазал выступившие капли по коже, недоверчиво повертев мое лицо. — Оно… снова с тобой?
Я не поняла, о чём он. Боль застилала разум, слезы — глаза, но сквозь пелену увидела, как он отдернул руку, будто обжегся. Вытер руки о свой плащ из гниющего мха, опустился напротив, жестом приказав кому-то позади отойти. Тут же из груди вышло залитое чернотой лезвие, заставив обессилено закрыть глаза.
Не смей — далекий голос разума.Еще немного — цепкие лапы смерти, ее злобный клекот.Хватит — боль, зовущая раствориться в ней.
И никаких собственных мыслей.
— Невозможно, — прошептал он снова. — Ты не должна… не можешь…
Мои пальцы царапали землю, пытаясь найти опору, но всё скользило, уходило из‑под рук. Голоса стихли, тишина опустилась также неотвратимо тяжко. Такая плотная, что можно было услышать, как бьётся моё сердце. Медленно. Тяжело. Словно утешая, что его даритель все еще рядом.
— Посмотри на неё, — удивленный женский шепот где-то совсем рядом, холодные пальцы на затылке, перебирающие волосы. Медленно, осторожно — мерзко настолько, что я зашипела, дернувшись. — Оно бьётся. Оно… целое.
Молчание, сотня взглядов, иглами впивающиеся в кожу. Странное тепло внутри — едва ощутимое, слабое. Все еще живое. Точнее,пока что .
— Ты уверен? — спросил кто‑то, и в его тоне сквозило недоверие.
— Да.
— Значит, она… — начал один, но другой резко оборвал его:
— Молчи. Не произноси это вслух.
Они переглянулись. Я не видела их лиц, но чувствовала, как их уверенность дрогнула. Поднять голову не вышло — тело отказывалось подчиняться. Всё, что я могла, — слушать их все более далекие голоса, чувствуя, как холод ползет по позвоночнику, а темнота постепенно окутывает все вокруг. Так просто. Особенно зная, что начинается что-то пострашнее.
Но что именно начинается — я не знала.
И, возможно, не хотела знать.
Три.
Я очнулась от холода. Не того, что пробирает до костей на зимнем ветру, а другого — вязкого, будто пропитанного тишиной и плесенью. Открыла глаза — и тут же зажмурилась: свет пробивался сквозь узкие щели в ставнях, выхватывая из полумрака очертания каменной кладки. Стены давили. Потолок нависал так низко, что казалось, вот‑вот рухнет на меня.
Если бы . Не пришлось бы мучиться.