Страница 9 из 17
Четыре группы скользнули в дымный лабиринт страстей. На участке, где должна быть группа Милитариста, разгорелся настоящий бой. Уцелевшая бронемашина с солдатами оказывала сопротивление. Сквозь дым и стоны я дополз до Кензо. Лицо товарища заливала кровь, он корчился, прижимая руки к голове.
— Брат, что с тобой?
— Ухо… сорвало… Сука, как же больно…
Быстрым движением достал из аптечки товарища шприц с промедолом и вколол его в плечо Кензо.
— Сейчас полегчает, терпи, брат.
Кензо затих. Закончив перевязку, пополз к Че, оставляя за собой след на истерзанной земле. Пульс едва прощупывался. Послышался слабый голос товарища.
— Добрыня… я не чувствую ног…
— Потерпи, брат, сейчас помогу.
Уверенными движениями полевого медика вколол промедол и туго перебинтовал раны, останавливая кровотечение.
В рации не унимался Центр, взывая снова и снова:
— Милитарист, Милитарист, я Центр, прием!
Я вцепился в тангенту.
— Милитарист, на приёме! У меня два трёхсотых. Как приняли?
Вокруг гремел бой. Сквозь треск эфира слышались обрывочные доклады с требованием подкрепления. Закончив перевязку, осторожно прислонил обмякшее тело Че к стволу дерева.
Схватив автомат, двинулся навстречу грохоту выстрелов. Бесшумно скользил по изрытой воронками земле, заходя к вражеским позициям с тыла, бегло оценивая обстановку. Четверо солдат плюс пулемётчик в бронемашине, непрерывно поливавший свинцом позиции товарищей. Автомат за плечами, в одной руке боевой нож, в другой граната с уже выдернутой чекой. Двое врагов били по фронту, ещё двое — по обе стороны бронемашины.
Выбрав ближнего к себе, пополз, как хищник, к беспечной добыче. Каждый мускул натянут, каждый нерв звенит. Одного стремительного взмаха ножа хватило. Вражеский солдат беззвучно осел на землю.
Ни шороха, ни лишнего движения. Не теряя ни секунды, хладнокровно открыл крышку люка бронемашины, швырнул внутрь гранату и мгновенно отпрыгнул в сторону. Глухо рвануло! За взрывом последовали вопли. Я перекатился в укрытие, выиграв драгоценные секунды.
Взрыв бронемашины стал сигналом к атаке. Группы бойцов, словно сорвавшись с цепи, ринулись вперёд, стягивая кольцо вокруг оставшихся врагов. Теперь перевес был на их стороне. Короткие очереди, крики, звон металла. Лишённые огневой поддержки, противники яростно отбивались, но их судьба была предрешена. Зажатые с флангов, под перекрёстным огнём, они падали один за другим.
Осознав безвыходность своего положения, последний уцелевший враг отчаянно прокричал:
— Не стріляйте! Я здаюся!
Автомат выскользнул из ослабевших пальцев и глухо шлёпнулся в пыль. Бой закончился. Лица солдат, перемазанные грязью и кровью, выглядели смертельно уставшими, но в потемневших глазах было облегчение.
Я рванулся туда, где оставил раненых товарищей. Уже подоспела санитарная группа. Бойцы лежали без движения, но их груди мерно вздымались. Мысли роились в голове. Кто был старшим на орудии? Не замечая вокруг себя суеты эвакуации, забрался в кузов машины. Рядом присел Барс.
— Не подорвав пулемётчика на броне, мы бы прикурили по полной. Спасибо тебе. Подам рапорт о твоём героизме, и парни поддержат.
Я медленно повернул голову и протянул руку в крепкое рукопожатие. Его лицо казалось измождённым. Машина дёрнулась, набрав ход, покатила прочь, оставляя позади выжженную память боя.
Как только машина затормозила у лагеря, я выскочил наружу и стремглав рванул к позиции миномётчиков. В каждом шаге пульсировала ярость, готовая прорваться наружу. Подбежав к батарее, закричал, брызжа слюной, в исступлении:
— Кто стоял на крайнем орудии? Слышите? Где наводчик?!
Миномётчики от неожиданности вздрогнули и обернулись. Молодой лейтенант нерешительно поднял руку.
— Я… я был наводчиком крайнего орудия.
В глазах у меня вспыхнул огонь. Не проронив ни слова, как обезумевший зверь, метнулся к лейтенанту, сбил с ног и неистово обрушил на него кулаки. Удары следовали один за другим, превращая лицо офицера в кровавое месиво. Подоспевшие солдаты пытались оттащить меня, но ярость продолжала бушевать.
— Так вас готовят пять лет?! Шмалять по своим?!
— Остановись, Милитарист! — кричал Барс, изо всех сил пытаясь меня стянуть. — Ты его убьёшь!
Удерживаемый тремя бойцами, я не унимался, охваченный безумием.
— Ничего… Война идёт… спишем как боевые потери. Ведь эта сволочь пыталась списать нас.