Сын помещика - 12

Глава 15

7 — 8 декабря 1859 года

Петербург. Квартира Достоевских

— К сожалению, мне пора, — вздохнул я, получив сообщение от моих дам.

— Понимаю и не задерживаю, — кивнул Федор Михайлович.

— И все же — дадите свой автограф? — не удержался я.

Ведь с самого начала за ним шел, когда в бане с писателем познакомился. Это уже здесь наш разговор вильнул в сторону, да Достоевский принялся расписывать свои планы, увидев во мне и благодарного слушателя и того, кто не станет бежать и «стучать» на него жандармам. Хотя я до сих пор не уверен, что там настолько все серьезно.

На этот раз Федор Михайлович отказывать мне в своей подписи не стал. Вот только я ни одной его повести купить не успел, но у писателя оказались и свои экземпляры. Откуда — не знаю, может сам у издательства выкупил для своих друзей и знакомых или на «реализацию» взял. Главное — тонкую книжечку с подписью автора я получил. И за саму книжку заплатил, хоть и опасался, что Достоевский начнет отказываться. Но мужчина принял деньги спокойно, видать с ними у него не все хорошо и неуместным благородством он точно не страдал. Получив желаемое, я попрощался с писателем, напоследок договорившись, что могу зайти к нему еще раз перед моим отъездом. А потом уже отправился на репетицию по указанному в записке адресу.

* * *

Иван был чрезвычайно взволнован. На днях по столице прокатилась весть о возвращении контр-адмирала Краббе из своей поездки, не обошедшая стороной и их ведомство. Да, министерство иностранных дел к морякам имело весьма опосредованное отношение, но все же за всеми высокопоставленными чиновниками из других ведомств старались следить. Это не только работников МИДа касалось, но и любой иной структуры в империи. Однако не это вызвало в Милашине бурю эмоций. Ну вернулся заместитель морского министра в столицу, и что? Для Ивана от этого факта «ни горячо, ни холодно», как говорится. Но вот сегодня он узнал, что с собой Николай Карлович привез некую труппу музыкантов во главе с провинциальным дворянином. И его имя показалось Ивану странно знакомым — Роман Винокуров. Чуть напрягая память, он и вспомнил, что так зовут будущего шурина Анны Скородубовой — девушки, которой Иван до сих пор слал письма и даже успел получить одно в ответ. Может это совпадение, но ведь инспекция адмирала проходила как раз в тех местах, где жили Скородубовы! И если это тот самый Роман, то Иван очень хотел бы с ним встретиться и узнать, как поживает его любимая. Все ли с ней хорошо? Ну и передать через Винокурова Анне о том, что чувства мужчины никуда не делись, и он с нетерпением ждет их новой встречи. Осталось теперь выяснить — где остановился Роман, да навестить его.

* * *

Репетиция вчера прошла на удивление гладко. Даже Тишков не усидел и заявился на нее. Наверняка опасался, что может пропустить выступление перед Великими князьями — замена-то для него у нас появилась. А я попробовал в этот раз объединить усилия наших контрабасистов.

— Это будет нас только сбивать с ритма! — возмутился Григорий Лукьянович, когда услышал о моей идее. — Ты, Роман, не осознаешь видно — играть одному и в партии с кем-то — это совершенно разные вещи. Мы все привыкли, что контрабас один. И не только нам с Вячеславом придется подстраиваться друг под друга, но и других наша игра будет сбивать!

Завадский с Бродниковым с одной стороны были согласны с Григорием Лукьяновичем, а с другой — говорили, что не все так страшно и можно попробовать.

Тишков в итоге оказался прав. Да, будь у нас больше времени, то мне удалось бы добиться сыгранности от расширенного состава труппы. Но вот времени-то как раз у нас и не было. Поэтому пришлось пока отложить эту идею в сторону. К тому же я, в своем желании «сделать две электрогитары, как у продвинутых рок-групп», о чем подсознательно думал, когда выдвигал это предложение, забыл, что Григорий Лукьянович может покинуть нас в любой момент. И тогда мы вновь останемся с одним контрабасистом. Который, кстати, с нами в Царицын вряд ли поедет. Да и вообще труппа имела все шансы распасться сразу по завершению нашего путешествия. Вот и пришлось мне махнуть рукой и ничего не менять.

Зато во время репетиции мы определились с ролью взятого с нами Вячеслава Савельевича. Если Тишков будет играть с нами и возьмет «мои» песни, то Бродникову решили отдать место в партии моих девушек. Тем более что он ее успел хорошо запомнить и труппа именно с ним отрепетировала эту песню лучше всего.

На том мы вчера и расстались. Сегодня же нам предстояло отправиться на первую светскую встречу со столичными аристократами. Что у всех вызывало и воодушевление, и опаску. Я не был исключением, но время до вечера, когда придется отправляться в салон братьев Виельгорских, еще было. Вот я и засел сначала за записи госпожи Совиной — об этом салоне она знала чуть больше, чем о мероприятии Елены Павловны. И информация по завсегдатаям Виельгорских была более точной, чем обычные слухи, пусть и устаревшей. А там уж я добрался наконец и до газет с объявлениями. К сожалению, я не успел спросить у Федора Михайловича — насколько точными являются сведения о работниках в них. С другой стороны, он мог и не дать мне ответа, поэтому сожаление это было не острым, а так… с чувством легкой досады.

Объявлений о поиске работы было не мало. Мой взгляд уже даже почти и не цеплялся за все эти «лишние» твердые знаки в словах, да «яти», поэтому просматривал я газеты бегло. И в итоге сумел выделить трех кандидатов на роль «технического специалиста» и двух стряпчих, с кем можно обсудить волнующие меня вопросы. И начать я решил со стряпчих. Будет понимание, как мне защитить свой будущий патент, станет проще поставить нужную задачу инженеру для подготовки чертежей.

Почти в каждом объявлении был указан или адрес, где проживал соискатель работы, или где и в какое время его можно найти. Потому я дал задание Тихону отправиться к этим двум господам и назначить встречу. Сразу с обоими, и вполне умышленно. Был у меня план, как заставить их работать на себя с полной отдачей, а не отделаться общими фразами. А с инженерами уже завтра поговорю, сегодня на них у меня времени уже не остается.