Страница 53 из 76
Арина быстрой ланью выскочила из кабинета отца, по пути чуть не сбив с ног стоящего около дверей мужичка из подручных Михайлова. Тот в последний момент успел отскочить в сторону. В свою комнату она вернулась в смятенных чувствах. Но в первую голову в сердце Арины поселился страх. Отец ведь действительно может выполнить свою угрозу. Она это отчетливо увидела в его глазах. И это… заставило девушку всерьез задуматься — как бы ей расположить к себе того незнакомца, чтобы перевести их встречи из тайных в открытые и постоянные. А там — может и правда удастся ей вновь замуж выйти и покинуть отчий дом, ставший вдруг таким враждебным.
* * *
Петербург
Новостей от Николая Карловича о том, как может прореагировать Елена Павловна на мое выступление у Виельгорских раньше, чем в ее салоне, я ждал с нетерпением. Вот только адмирал сразу предупредил, что сможет это выяснить не раньше, чем на следующий день. Это изрядно меня напрягло, и требовалось чем-то отвлечься. Для начала я решил хотя бы навестить свою труппу, да узнать, как у них дела. А то мало ли, что у них могло произойти. Тишков еще кого-нибудь заразил, и все — на выступлениях в ближайшие дни можно ставить крест. Да и порепетировать нам не мешало бы.
К счастью, с труппой все было в порядке. А Ульян Игоревич, незаметно для меня ставший кем-то вроде заместителя в труппе, уже искал нам место для репетиций. Григорий Лукьянович уверенно шел на поправку. Не знаю, как он будет себя чувствовать к среде, когда мы должны пойти к Виельгорским, но уж к четвергу уже точно будет на ногах. Если осложнений не схватит, но это вряд ли. В квартире, где расположили музыкантов, топили хорошо, и с едой у них все было в порядке.
Вернулся я вчера от них в свою комнату уже немного успокоенный. Старик Завадский пока нам помещения не нашел, но не отчаивался и пообещал в лепешку расшибиться, но к вечеру вторника найти нам комнату для репетиций. Одну головную боль с меня это сняло, но потом вновь накатили переживания о том, как разрешится ситуация с этими посещениями салонов. Однако найти себе работу для меня не проблема. Засел за тетради, в которых стал рисовать макеты вагонов, а Тихона озадачил найти мне газеты с объявлениями. Там я надеялся найти себе инженера, который бы искал работу. Идти снова на какой-то завод не хотелось. Как показал пример Дубова — инженеры на предприятиях постоянно заняты и без одобрения своего начальства на стороне подработку выполнять не будут. Мне же какой-то уникальный специалист и не нужен, главное — чтобы смог грамотно мои эскизы оформить. К тому же мне еще и стряпчий был нужен, разбирающийся в нюансах оформления патентов. От последнего я уже собирался узнать, как свои эскизы лучше оформить, чтобы обойти их было сложнее. И есть ли вообще уже патенты на вагоны и в каком виде.
Но все это было вчера, а сегодня мое ожидание подошло к концу. Николай Карлович лично не стал меня навещать, прислав вестового с запиской. Это меня даже порадовало — значит, ситуация не столь серьезна, как я себя успел накрутить. Так и оказалось.
— Так значит, мы сразу два салона посетим? — когда я озвучил ответ адмирала девушкам, спросила меня Настя.
— Я — да, а вот про вас Елена Павловна ничего не упоминала. И сами понимаете — заявиться без приглашения к такой особе… — тут я был вынужден развести руками.
Действительно, из-за устроенного Великой княгиней «допроса», замаскированного под беседу, из моей головы совершенно вылетело спросить — могу ли я прийти со своими девушками. А женщина не стала об этом сама поднимать вопрос, хотя про наличие у меня невесты, и что она тоже в городе, информацию выудила.
Настя расстроилась, а вот Аня облегченно выдохнула, хоть и постаралась сделать это незаметно.
Ульян Игоревич пока не прислал мне сообщения о том, что сумел найти нам зал для репетиций, и у меня появилось много свободного времени. Которое я решил использовать с толком, все же навестив Федора Михайловича. Заодно у него можно поинтересоваться — есть ли знакомые инженеры и стряпчие. Все-таки мало ли кто мне по объявлению попадется из тех газет, которые мне Тихон вчера принес целую стопку. Может, проходимец какой. Кстати, насколько это возможно тоже можно у писателя спросить — он в литературной жизни, в том числе газетной, получше меня разбирается. Как принимают объявления и проверяют ли слова соискателей, когда те подают заявки, сможет ответить.
О том, когда я могу подъехать к известному писателю, я узнал еще вчера — не зря ведь Тихона к нему отправлял. И со слов Достоевского, он обычно сидит и работает дома, иногда выбираясь в издательство. Четкого графика у него не было, а потому я решил явиться без предупреждения. Ведь само приглашение в гости у меня имелось.
Жил Федор Михайлович в квартире своего старшего брата — Михаила. Допуск на возвращение в Петербург он получил лишь в этом году, да и то под конец, поэтому еще не успел найти себе собственное жилье. Сам дом был трехэтажным и принадлежал кому-то из дворян или купцов. В этот момент я особо не вникал, Федор Михайлович лишь мельком упомянул, что квартиры — съемные, а не личные. На первом этаже в одной из квартир располагался склад товара табачной продукции, которой торговал Михаил Достоевский. Для его семьи это был основной доход на текущий момент. Да и семья у старшего брата писателя оказалась немаленькой. Аж целых пятеро детей, старшему из которых было около 13 лет, а младшей — примерно семь. Сам Федор Михайлович детей не имел, зато у него был пасынок Павел — сын его жены, на вид чуть старше десяти лет. Короче, жили Достоевские с толпой детей, которые создавали ту еще суету. Правда не в одной квартире, что хоть как-то позволяло писателю найти себе «тихий угол» для работы. Михаил каким-то образом сумел арендовать две квартиры в одном доме еще до приезда брата — на втором и третьем этажах. Видимо продажа табака приносила довольно хороший и стабильный доход.
— Вы все же не прислушались ко мне, — покачал головой Федор Михайлович, когда мы остались наедине.
Комнатка под кабинет у него была небольшая, зато гарантировала, что здесь нам не будут мешать дети и ничего лишнего они не услышат, если разговор куда-то не туда свернет.
— Я все же верю, что раз вам разрешили вернуться в столицу, то не так все и страшно, — бравировать скорой встречей с Великой княгиней перед Достоевским я посчитал несколько неуместным. Это его может наоборот — оттолкнуть от меня.