Страница 40 из 76
— Почему вы так считаете? — удивился я.
— Этот молодой человек чрезвычайно увлекается музыкой и уже написал несколько заметных вещей. А недавно я видел его чрезвычайно вдохновленным и уверен, не за горами его новое творение. Если вы тоже пишите музыку, то я полагаю — смогли бы найти общий язык. Вот уж кто увлечен сочинительством и не думает об иных вещах.
— Вы хотите, чтобы я не наследовал отцу, а пошел по музыкальной стезе? — удивился я.
— Вам решать, — вновь «закрылся» после моего вопроса Федор Михайлович.
Опять разговорить мужчину мне удалось лишь после повторного посещения парилки. И помог его собственный интерес — мое упоминание, что приехал по приглашению адмирала Краббе, чтобы выступить перед Великим князем, зацепило Федора Михайловича.
— Буду благодарен, если вы озвучите слова вашей песни, — попросил он меня.
Пожав плечами, мне не сложно, я даже напел немного.
— Ваш текст сильно отличается от любого привычного романса, — спустя минуту молчания заявил мужчина.
— Мне все так говорят, — усмехнулся я в ответ. — Хотя чаще мне в голову приходят более простые и приземленные тексты.
— Например?
— Да про нечисть всякую, — пожал я плечами. — Вот к примеру сейчас в моей голове крутятся слова про банника. Уж очень обстановка располагает.
Настроение у меня от окончания путешествия было превосходным. Да и баня расслабляла, позволив напряжению уйти вместе с паром. Поэтому я и был столь откровенным с посторонним человеком. К тому же несмотря на свой хмурый вид он чем-то располагал к себе.
— Поделитесь? — попросил Федор Михайлович.
— Я не тра-ачу время даром
Всем жела-аю — «с легким паром»,
Свое дело четко знаю —
Всех намою, всех напарю! * — пропел я первый куплет.
* — Группа «КняZZ» — «Банник»
— Что-то непохоже, что эти слова про нечисть, — как обычно уже скупо улыбнулся Федор Михайлович.
Ну я и добавил припев к уже озвученному тексту.
— Мотив народный, но уж не обижайтесь — больше на скомороший похож. А слова задористые и страха в них перед нечистью нет. И часто вы так сочиняете?
— Я же говорю — по наитию, — ответил я. — Как придет в голову, так могу и записать. Но по правде, после того как исполнил для Николая Карловича «Петропавловск», он изрядно на меня насел и требует все новых и новых песен. И я успел сильно пожалеть о том своем поступке.
— Люди во власти часто не знают меры, — вздохнул Федор Михайлович и в его голосе я услышал застарелую боль.
Видать, пострадал от кого-то влиятельного.
— А вы чем занимаетесь? — решил я сменить тему.
— Пишу, — коротко ответил мужчина.
— Вот как? И что же? О чем?
— Книги. О жизни, в том числе — своей, — вздохнул он. — И я вас прекрасно понимаю — издатели, те еще кровопийцы. Тоже не ведают слово «муза» и ставят сроки, да трясут потом за их выполнение.
— А что уже написали?
— Так… пару повестей, — нехотя ответил мой собеседник.
— Вы под своим именем публикуетесь или под псевдонимом? Я бы ознакомился с вашими работами.
— Под своим, — буркнул Федор Михайлович. — Просите тогда в издательстве работы Достоевского.
Я еле сумел удержать лицо. Так передо мной сам Достоевский⁈ Тот, кто написал «Преступление и наказание», «Идиот» и является одним из главных имен русской литературы? Признаться, сам я его книг не читал. В детстве видел частично фильм, снятый по его роману «Идиот», еще черно-белый — мама его смотрела. В школе мы произведения Федора Михайловича изучали, от того я и помню эту фамилию, но сам я к литературе был глух. Так — минимально ознакомился с его работами в рамках учебного материала, сдал экзамен и забыл. Да многие мои ровесники так поступали. Вот уж не ожидал лично с автором познакомиться, да еще где — в бане! *
* — Достоевский был частым посетителем Ямских (они же Туляковские) бань, даже перебрался жить к ним поближе при первой возможности. Впоследствии эта связь так закрепилась в умах людей, что Ямскую улицу переименовали в улицу Достоевского, а сами бани стали ассоциироваться с ним.
— У вас лицо изменилось, — все же заметил Федор Михайлович. — Знаете видимо… пойму, если вы решите прекратить нашу беседу.
— Постойте, вы о чем? — не понял я его слов. — Просто не ожидал, что смогу лично познакомиться с писателем. Вот думаю — может у вас автограф взять?
Мужчина с удивлением посмотрел на меня. Чуть подумал, после чего покачал головой.
— Не стоит. Раз вы не знаете, то я обязан вас предупредить — я недавно вернулся с каторги. Наше знакомство может дурно повлиять на вашу репутацию. Да и третье отделение не снимало с меня надзора. Здесь они нас не видят и не слышат, но стоит нам покинуть стены этого заведения и начать общаться более тесно… — тут он развел руками, намекая, что меня ждут неприятности. — Тогда ваше знакомство с Его Императорским Высочеством и вовсе может не состояться.
— Уж позвольте мне самому решать — с кем общаться, а с кем не стоит. Но за честность благодарю. Так что насчет автографа? — получить автограф знаменитого в будущем писателя — это ж какая реликвия будет у моего рода!
Достоевский печально вздохнул.
— Юности свойственна горячность. Я и сам таким был, пока не побывал под пулями палачей. Не торопитесь все же, подумайте. Если все-таки ваше решение останется столь же твердым, то готов принять вас у себя в гостях, — и Федор Михайлович назвал свой адрес.
О таком моменте в биографии Достоевского я не знал. Но адрес старательно запомнил.
Попарились после этого мы с писателем недолго. Федор Михайлович уже час здесь находился и засобирался домой. Я же посидел в парилке еще полчаса. За это время моими соседями стал один худой канцелярский чин и парочка гвардейцев — весьма шумных, налегающих на пиво в перерывах между посещением парилки.
С ними я уже разговор не пытался завести. Все переваривал новость, что повстречался с легендой. Да те и сами не стремились к общению со мной.