Страница 39 из 76
Глава 11
5 декабря 1859 года
Царицын
Арина была довольна. Наконец-то она получила то, чего давно желала! Как она истосковалась по мужскому телу. Чтобы ее мяли крепкие руки, наваливались сверху, вдавливая в подушки, желали ее…
«А уд у этого незнакомца больше, чем у Николая, — покраснев, вспомнила девушка. И тут же с испугом подумала, что мужчина-то ей так и не представился, хотя ее узнал. И она ему все-все рассказала про свой развод с Перовым и историю с Романом. — Божечки, что же теперь будет-то!.. А если он меня шантажировать тем вздумает?»
Единственное, о чем Арина не поведала незнакомцу — о своей страсти к книгам и желании подражать их героиням. И то лишь потому, что сам мужчина об этом не ведал и не спрашивал. Да уж, не быть ей маркизой Де Метрей. Вот кто не терял голову от мужского голоса и в постели с ними. У Арины же разум словно отключился, стоило ей почувствовать себя желанной, услышать множество комплиментов и увидеть не прикрытый интерес от незнакомца. Да и сама ситуация ее дико возбудила, прямо до дрожи в коленях и сладкой тяги внизу живота. Она еле могла себя сдерживать вчера, чтобы банальным образом не задрать юбку, да не попросить незнакомца уже заткнуться и взять ее. А тот словно дразнился и долго выспрашивал про всякое, пока не удовлетворил свой интерес. И Арина, сосредоточенная на своем желании, просто отвечала на вопросы, желая поскорее удовлетворить интерес мужчины и перейти к более приятным активностям. Зато потом была сполна вознаграждена за свое ожидание.
«Эх, вот бы еще раз с ним провести ночь, — мечтательно подумала она. — Заодно и узнаю, кто скрывается под маской. Или у Екатерины Савельевны спросить?»
Впрочем, вряд ли Совина ответит на ее вопрос. Она ведь обещала сохранить инкогнито для обоих тайных любовников. То, что Арину узнали, не ее вина.
«Тогда просто попрошу ее нас снова свести, — решила девушка. — И уж тогда…»
Ее мечты прервала горничная, сообщившая о возвращении Бориса Романовича. Арина тут же подхватилась и стала одеваться. Негоже к отцу не выйти, когда он из дальней поездки вернулся.
Папу Арина встретила через полчаса в главном зале, где он рассказывал маме о своей поездке. Поздоровавшись, девушка села рядом и тоже стала слушать его рассказ. Особенно ей было интересно узнать, как живут Винокуровы. Роман-то в их доме был, а вот она в его — нет. И любопытство мучало Арину, пусть и не сильно.
— Ты прямо светишься вся, — усмехнулся Борис Романович, когда завершил свой рассказ и повернулся к дочери. — Что-то хорошее произошло?
— Просто рада тебя видеть, — нашлась с ответом Арина.
Отец покивал благожелательно и приказал лакею готовить баньку пораньше, а сам пошел в свой кабинет. Арина же вернулась в свою комнату, обдумывая, когда теперь сможет выбраться из дома незаметно и на какой срок. Но ее одиночество не продлилось долго.
— Госпожа, — заглянула в комнату горничная, — вас Борис Романович зовет к себе.
Удивившись, Арина пошла в кабинет отца. Обычно он там находился, когда слуги не уточняли — куда именно зовет хозяин дома. Так оно и оказалось. Вот только на этот раз никакой благожелательности на лице у мужчины не было, что заставило Арину напрячься.
— Ну-ка, расскажи мне, — начал он, стоило Арине присесть на стул, — что это ты делала в борделе Совиной, да еще так поздно и долго?
Девушку пробила дрожь от страха, и лишь сейчас она поняла, что наблюдение-то с нее никто не снимал и даже если она соглядатаев отца не видела, и они ее никак не останавливали, это еще не говорило об их отсутствии.
— Чего молчишь? — рыкнул Борис Романович. — Сказку придумываешь? Правду говори! Я ведь все равно узнаю. Неужто решила опять на стороне себе кого-то найти⁈
Вот тут Арина и поняла, что убедительно соврать отцу не сможет. И из ее глаз покатились слезы.
* * *
Петербург. Туляковские бани
Когда я зашел в парилку, то там уже сидело два человека. Оба — мужчины в годах, но внешне очень разные. Один был полным с круглым лицом, почти лысый, и взгляд абсолютно довольного жизнью человека. И в пику ему второй был худым, с жидкой и длинной бородой, такими же волосами и мрачным взглядом человека, повидавшего эту жизнь и особенно — ее темную сторону. Поздоровавшись, я сел между ними, завернувшись в простынь. Тут же находились и веники. Чуть прогревшись, я захотел попариться, вот только банщика я по пути не видел. Может, такая услуга здесь и имеется, но я не догадался спросить о том у приказчика, который плату взимал и объяснял, как пройти к раздевалке и затем к парилке. «Жизнерадостный» мужчина, как я мысленно его обозвал, уже покинул парную, оставив меня наедине с «хмурым». Выбора у меня не было, поэтому к нему-то я и обратился:
— Простите, что отвлекаю, но не могли бы вы мне помочь? Меня Романом зовут.
— Федор Михайлович, — скупо отозвался тот.
— Банщика я здесь не вижу, не поможете мне?
Мужчина молча кивнул, после чего двинулся за веником. Тот стоял в углу парной, замоченный в ведре. Попутно Федор Михайлович еще и водички на каменку плеснул, поддавая жар. А я распластался на полке, чувствуя, как тело стал обволакивать горячий пар. Парил мужчина довольно умело. Даже не ожидал. Так-то это отделение для дворян и было логично предположить, что далеко не все из них умеют с веником работать.
После того, как мужчина отходил меня веником я и ему предложил сделать то же самое. Отказываться он не стал. А после парилки мы вышли в зону отдыха, где и сели неподалеку друг от друга. Просто так сидеть мне было скучно, и я решил все же попытаться разговорить помогшего мне человека.
— Часто сюда ходите? — начал я с общей фразы.
— Да. Только обычно в нумерные захаживаю, но сегодня там ажиотаж.
— А я вот — впервые в городе. Только сегодня приехал и мне эти бани посоветовали. Не расскажите о Петербурге?
Пусть нехотя, но Федор Михайлович отвечал на мои вопросы, правда сам не спешил задавать свои. Но его интерес ко мне усилился, когда он узнал причину моего визита в столицу.
— Так вы — композитор? — впервые задал он вопрос, а не только отделался скупым ответом.
— Это громко сказано, — усмехнулся я. — Так, иногда приходят в голову слова и музыка, но лишь по наитию. Да и не собираюсь я посвящать себя этому делу.
— Почему же?
— Я старший сын в роду. Мне поместье у отца принимать надо будет.
— В этом доме живет и работает Модест Мусоргский, — вдруг заявил Федор Михайлович. — Он тоже любит париться и часто сюда спускается из своей квартиры. Может, он изменит ваше отношение к музыке?