Страница 6 из 84
Её вопрос тонет: я добрался до колонки. Возвращаюсь — она уже тянется к пульту. Перехватываю раньше. Рука так и остаётся в воздухе.
Пальцы почти столкнулись. Запястье тонкое. Даже на расстоянии кажется тёплым. Ногти, сгиб локтя, платье снова на груди, когда отдёргивается. Поймать бы эту руку. Положить бы её себе между ног и спросить, это тоже в программе.
— Чужие вещи без разрешения не трогают.
Губы у неё сжаты. Любуюсь, гад.
— Тогда убери звук сам. Я не стану перекрикивать колонку.
— Мне нормально. — Откидываюсь. Пусть первая сорвётся.
Смотрит на часы, пишет на полях.
— Что пишешь?
— Сколько времени ты тратишь на выпендрёж.
— Жалобу мамочке?
Шея сразу горячая.
— Тебе. Потом посчитаешь, сколько осталось до отчисления. Первое задание, кстати. Бесплатно.
Перегибаюсь. Она перечёркивает время, ставит новое, на меня даже не глядит. Упрямая.
С такого угла вырез ближе. Тень между грудей. Туда бы рот. Или пальцы. Дышу носом, чтобы не было слышно. Член снова дёргается. Статистика, блядь. Самый горячий предмет на свете, если её объясняет Семенова.
Почерк. Та же петля у «д». Этим почерком подписывала открытки. Потом этим же именем отец подписал распечатки, которые положил передо мной.
Зубы стиснуты — убавляю музыку.
— Давай свою хрень.
Кладет лист. Первый пример — минута. Второй — две. В третьем нарочно путаю знак. Замечает сразу.
— Здесь вычитание в другом порядке.
Ручка на строке.
— Ошибка в условии. Или ты уверена, что знаешь лучше?
Раньше полезла бы в черновик перепроверить, даже будучи правой. Сейчас разворачивает лист.
— Уверена.
Исправляю. Не купилась. Сука. Когда ответ сходится, уголок рта чуть живой. Жаром прошибает. Хочу, чтобы ещё раз. Хочу стереть. Одновременно, да.
Улыбка бьёт в пах. Губы влажные после того облизывания. Смотрю слишком долго. Думаю, как они выглядят растянутыми. Как звучало бы имя, если не вот так. Ноет. Колено двигаю под столом — будто поможет.
— Значит, база есть. Сначала разберём пропущенные темы, потом проекты.
— Ты всегда такая зануда?
— Когда человек притворяется глупее, чем он есть.
Усмехаюсь.
— А ты всегда притворяешься лучше?
Ручка зависает над тетрадью.
Наконец-то.
Звонок Макса режет тишину. Беру по видео, сразу на громкой.
— Зверь, ты где? Мы через сорок минут к Алексу. Там девчонки с менеджмента, можешь Кристине не сообщать.
— Занят.
— Чем?
Камеру поворачиваю. Вика закрывается листом, но он уже видит.
— О, Семенова! Так вот почему она после пар пропадает.
— Выключи камеру.
— Зачем? Макс свой.
— Я сюда заниматься пришла.
— С кем? — хохот. — Со Зверем? Ты жить устала?
Встаёт, к окну, из кадра. Я веду телефон следом. Ловит взгляд.
Свет в спину. Платье на просвет почти ничего не оставляет: бельё, талия, грудь. Смотрю, не моргая. Подойти сзади, к стеклу, проверить руками после двух лет. Встать нельзя — стояк не спрятать. Сижу.
— Данила. Выключи.
Палец на красной кнопке. Можно оборвать. Вместо этого:
— Не стесняйся. Ребятам полезно знать, какие услуги ты оказываешь.
Макс присвистывает.
— Почём отличницы нынче?
Лист от лица. Этот взгляд с детства: ну скажи им. Сейчас сказал сам. Тошнит. Следующую гадость подбираю, лишь бы перестала ждать. Лишь бы не видеть, как дрожат губы и розовеет шея над вырезом.
— Для своих скидка. Только в очередь, блядь.
Подходит, наклоняется к экрану.
Грудь почти у глаз. Платье падает вперёд — кожа, ямка, край белья. Пахнет шампунем и злостью. Мысль на секунду вылетает: член пульсирует так, что думать нечем. Затылок бы схватить и уткнуться туда, куда смотрю. Или сделать ещё гаже. Иначе поцелую.
— Подготовка к статистике, Максим. Тебя тоже записать? У тебя зачёт с третьей попытки или с четвёртой?
Улыбка у него сползает.
— Эй, полегче.
— Тогда следи за языком.
Отступает. Я сбрасываю.
В штанах ещё не проступило, но близко. Сижу, ноги врозь, и понимаю гадкую вещь: хочу её сильнее, чем хочу её унизить.
— Смелая, что ли?
— Ты без зрителей вообще разговаривать умеешь?
— Не понравилось? Дверь там.
Глядит на дверь. Коротко. И всё. Уйти не может. Что-то держит сильнее обиды.
Деньги. Конечно.
Отодвигаю тетрадь, локоть на её место.
— Принеси воды.
Бутылка за спиной, она это знает.
— Возьми сам.
— Мать нанимала тебя помогать мне.
Бутылку отодвигаю дальше.
Молча достаёт договор. Уголок расправляет, подвигает, тычет в строку.
— Образовательные услуги. Видишь? Не бытовое обслуживание.
Беру. Второй лист она не успевает придержать. Сумма.
Двести тысяч.
Смотрю на неё. На цифры.
— Неплохо. Обычно мать столько не платит.
— Значит, обычно с тобой легче.
Перечитываю. Нихуя себе ставки. Мать врала в глаза. Вика ждёт договор, я мну край.
Смотрю на руку и хочу пальцы в рот. Чтобы, забирая бумагу, задела бедро. Чтобы поняла, что я твёрдый, и всё равно осталась.
— Полтинник уже получила?
— Это между мной и твоей матерью.
— Уже получила. На что потратила?
— Верни договор.
Не возвращаю. Откидываюсь, смотрю снизу вверх. Она стоит, я сижу. Мелочь, а ей от этого ещё неуютнее.
Отсюда грудь ближе. Не прячусь. Платье. Соски, когда дышит чаще. Губы снова почти облизывает и стопорится. Стоит так, что больно. Злой стояк, без поэзии. Хочу её на этом столе. Чтобы статистика полетела на пол.
— Кроссовки могла бы купить новые. Или сумку. У этой молния расходится.
Машинально глядит на сумку — и понимает, что я это видел. Подбородок вверх.
— Мои вещи тебя не касаются.
— А мои деньги тебя касаются?
— У твоих родителей есть деньги. У тебя пока только доступ.
Улыбка сама сходит.
Встаю. Отойти не успевает: за ней стол. Не касаюсь. Кладу договор рядом с её рукой и остаюсь близко.
Ладонь расстояния. Шампунь бьёт в голову. Шрам у большого пальца — бутылка на речке, ей четырнадцать, я перевязал футболкой и соврал матери, что сам толкнул. Плакала от злости, чтоб меня не наказали. Сейчас эту руку хочется схватить. Стискиваю зубы.
Тепло без касания. Грудь почти к футболке, если вдохнуть глубже. Вдыхаю. Член почти у живота — не касается, но если опустит глаза, поймёт. Не опускает. Смотрит в лицо. Я — в рот.
Ищу, чем наказать.