Страница 25 из 84
У Зверевых Данила поднимается со мной на второй этаж. Открывает комнату рядом со своей. Светлая кровать, большой шкаф, пустой стол. На подушке аккуратно лежит сложенное полотенце.
Стена между нами тонкая, я это знаю сразу. Услышу, если он повернётся во сне. Он услышит меня.
Ставлю сумку у стены. Проверяю дверь. Замок есть, ключ торчит изнутри.
— Прямо тюрьму ожидала? — спрашивает он.
Вынимаю ключ, кладу в карман.
— Завтра завтрак в семь, — продолжает Данила. — Кофе знаешь какой. С расписанием разберемся после больницы.
— Хорошо.
Перекладываю завёрнутую в футболку фотографию из сумки в ящик. Достаю обратно: не запирается. Прячу снимок во внутреннем кармане.
— Долго еще? — спрашивает Данила.
— Минуту.
Передвигаю тумбочку: зарядка короткая, экран должен быть виден с кровати. Данила смотрит, как я двигаю мебель.
Достаю домашнюю одежду. Наш стиральный порошок. Трогаю нитку на разошедшемся рукаве и закрываю шкаф, чтобы не расплакаться сейчас.
Он стоит в дверном проёме и смотрит. Не на сумку. На меня. На кровать за моей спиной. Я чувствую этот взгляд лопатками. Грудь тяжелеет. Хочется сказать «уйди». Хочется, чтобы остался и не смотрел так.
— И сейчас принеси чашку ко мне.
Спускаюсь на кухню. Нахожу кофе, сахар, его любимую чашку. Здесь все знакомо, только теперь наверху стоит моя сумка. После занятия я больше не сяду в автобус домой.
Его дверь приоткрыта. Стучу, жду ответа. Данила сидит у стола, смотрит в телефон.
— Поставь рядом.
Ставлю чашку. На экране всплывает сообщение Макса: «Она реально теперь у тебя живет?»
В ушах нарастает гул. Провожу языком по разбитой губе и чувствую соль. Он уже успел написать.
В лице жар, в животе обрыв. Слово «живёт» в чужом чате не звучит как работа — звучит так, будто я легла в его постель. У стола слабеют колени. Хочется вылить кофе ему на клавиатуру и одновременно спросить, так он это и думает.
— Ты уже рассказал?
Данила переворачивает телефон.
— Они видели, как мы забирали вещи. Что мне отвечать?
— Правду. Что я работаю.
Он усмехается, но ничего не говорит.
Смотрит на чашку, потом на мой рот. Между нами метр и целая неделя впереди. Я выхожу, пока не сказала лишнего.
У себя запираю дверь, проверяю ручку. Теперь можно телефон достать, без него над душой.
В студенческом чате новая запись. Фотография моей сумки на заднем сиденье машины. Под ней: «Повышение. Теперь с проживанием».
Так и стою. Документы мамы сверху положила, искать не придётся. Деньги в клинике.
Данила смеётся за стеной. Надеюсь, не над этим.
Смех низкий, его слышно сквозь штукатурку. Ложусь на кровать не раздеваясь и кладу ладонь на живот, будто так можно удержать всё, что поднимается изнутри. В дверном проёме он смотрел иначе, чем в гостиной, и тело это помнит без спроса.
Отправляю Лене одно сообщение: «Я здесь».
За стеной смех не сразу затихает. Я тоже.