Страница 30 из 39
17. Трон на костях
Я резко вскидываю голову, на мгновение забыв, как дышать.
Из мрака арки появляются двое гвардейцев. Они грубо тащат Костяного Дельца под руки. Следом выходит Ксавьер.
Безупречный сюртук Дельца превратился в грязные лохмотья, а по холеной щеке тянется свежая, кровоточащая ссадина. Но сильнее всего меня поражает его лицо. Еще недавно на площади он смотрел на людей как на послушное стадо, а сейчас затравленно озирается.
— Поймали, — выдыхаю я, чувствуя, как колени предательски слабеют от облегчения.
После всего что случилось, эти слова звучат как настоящее чудо.
Я осторожно, кончиками пальцев касаюсь измученного лица Корвина. На темных ресницах толстым слоем осела золотистая мучная пыль, по виску стекает струйка крови, ткань рубашки намертво прилипла к раненому плечу.
В этот миг всё вокруг просто перестает существовать и отступает на задний план. Я смотрю в его золотистые глаза и впервые за эти безумные сутки выдыхаю: Делец схвачен, заложники целы, город устоял.
— Самое страшное закончилось, — прерывисто шепчу я.
Я решительно подныриваю под его руку, подставляя свое плечо. Корвин хочет возразить, я вижу, как бунтует его мужская гордость, но он сглатывает и обхватывает меня за талию. Так, поддерживая друг друга, мы идем к выходу.
Гвардейцы ведут Дельца впереди.
Когда мы выходим на площадь, гул тысяч голосов мгновенно обрывается.
Все неотрывно смотрят на нас. На невозмутимого Ксавьера. На связанного, униженного Дельца. И на Корвина, который прямо сейчас держится на ногах исключительно силой своего чудовищного упрямства, продолжая укрывать меня собой.
Гвардейцы выводят пленника к самому краю помоста и швыряют на доски перед толпой освобожденных должников.
Несколько бесконечно долгих секунд никто не двигается.
А затем из толпы летит первый камень. Он с глухим стуком ударяет Дельца в плечо. Следом увесистый булыжник впечатывается в деревянный настил возле его колен.
— Убить ублюдка!
— Он держал наших детей в клетках!
— Он хотел сжечь нас заживо!
Разъяренная толпа людей угрожающе подается вперед.
Делец вскидывает голову. На его перемазанном сажей лице вновь проступает знакомая ярость.
— Стойте! — истошно вопит он, — Вы не понимаете, что творите! Без меня все это повторится снова! Через два дня вы будете грызть друг другу глотки за черствую корку хлеба! Я могу всё вернуть! Каждый, кто прямо сейчас встанет на мою сторону, получит двойной паек мяса. Ваши долги будут уменьшены втрое!
Над площадью повисает тяжелая тишина, но ни один человек не сдвигается с места.
— Вы мне должны! — голос Дельца срывается на визг. — У каждого из вас в кармане мой жетон! Я кормил ваши семьи! Я спасал важи жалкие жизни!
Худая женщина, которую Корвин закрыл от смертельного арбалетного болта, решительно выходит в первый ряд и отевшивает Дельцу смачную звонкую пощечину.
— Ты заставил моего мужа поджечь лавку соседа!
Рядом с ней вырастает остальные.
— Ты держал мою жену на складе и чуть не сжег ее.
— Ты забрал моего младшего сына!
— Ты продавал нам втридорога нашу же еду!
Площадь вскипает. Люди сжимают кулаки и начинают наступать.
Делец трусливо пятится на коленях.
— Назад! — визжит он, дергаясь в путах. — Ваши семьи всё еще принадлежат мне! У меня в каждом квартале верные люди!
Толпа не останавливается.
И тогда выражение лица Костяного Дельца кардинально меняется. Он переводит затравленный взгляд прямо на меня и в его глаза вспыхивает такая концентрированная, что у меня перехватывает дыхание.
Внутри всё сжимается от ледяного предчувствия беды.
Делец резко изворачивается, вскидывает свою трость, раздается сухой щелчок и в тот же момент из серебряного набалдашника со свистом вылетает тонкий стилет.
И летит он мне прямо в грудь.
Я не успеваю даже моргнуть. А Корвин резко обхватывает меня за талию и разворачивает и полностью закрывая меня своей широкой спиной.
Раздается глухой, влажный звук. Корвин крупно вздрагивает.
Я слышу его короткий, резкий выдох прямо возле своего уха.
— Корвин? — мой голос дрожит, внутри все переворачивается и покрывается льдом.
Он удерживает меня в объятиях еще несколько мгновений, прижимая к себе так крепко, словно боится отпускать.
— Он тебя задел? — глухо хрипит Интендакт, тяжело дыша мне в макушку. — Ты цела?
Я в ужасе отстраняюсь. И вижу черный дротик, торчащий из его правого бока.
В глазах мгновенно темнеет. Животный ужас парализует каждую клеточку тела.
— Нет... Нет, только не снова!
Корвин опускает совершенно спокойный взгляд на стилет. Затем он властно подталкивает меня к подоспевшему ветерану.
— Держи ее.
— Даже не думай! — я отчаянно пытаюсь вырваться из захвата охранника, но Интендант уже шагает к Дельцу.
Делец отползает по доскам.
— Не подходи! — визжит он, размахивая тростью.
Но Корвин упрямо идет на него. Лицо Интенданта становится жутким. Он неуловимым движением перехватывает запястье Дельца, безжалостно выворачивает сустав и выбивает из рук оружие. Затем наносит жестокий удар под дых и валит мерзавца на доски.
Делец захлебывается жалким воем.
— Закуйте его в цепи, — цедит Интендант гвардейцам, и в его голосе звучит ледяная сталь. — Он ответит за каждого человека, чью жизнь поломал.
Толпа снова взрывается. Люди хватают булыжники, палки, прорываются к помосту, готовые разорвать пленника на куски.
— Отойдите! — рычит Корвин на них, перекрывая гул площади, но толпа не слушает. Они слишком распалены жаждой крови.
Я с силой вырываюсь из рук ветерана и решительно встаю рядом с Корвином. Я крепко переплетаю свои пальцы с его здоровой рукой, потому что вижу, как его огромная фигура начинает опасно покачиваться.
— Стойте! — кричу я, вкладывая в голос всю свою волю. — Если вы забьете его камнями прямо сейчас, вы ничего не измените! Вы только избавите его от страданий! Мы же хотим, чтобы он ответил за все сполна! Все долговые книги сожгут, костяные жетоны аннулируют, а каждый пострадавший человек, которого Делец держал в страхе, получит право выйти и открыто дать против него показания. Мы будем судить его по закону!
Тяжелый камень со стуком выпадает из разжавшихся пальцев одного из людей. Затем женщина рядом с ним медленно опускает палку.