Страница 45 из 86
— Я понимаю, вам может потребоваться время на раздумья.
— Да.
— Тогда могу ли я ожидать ваш ответ к завтрашнему вечеру?
Амир смеется — тихо, почти неслышно, но в этом смехе есть что-то теплое.
— О, но, миледи, вы меня не совсем поняли. Я уже дал вам ответ.
Я замираю. Уже?… Его ответ?… Да?
— …Не стану лгать, мне нравится, как развивается наш разговор. Довольно необычно для меня. И… забавно.
— Я рад, миледи. Очень рад.
Он провожает меня до экипажа, и когда дверца закрывается, я ловлю его последний взгляд — обещание, загадку, любопытство?
Сегодня ночью Совет Восьми соберется новым составом. И у меня теперь есть свой собственный советник.
…
Тени колонн Дворца Советов удлинялись в предвечернем свете, когда я поднималась по мраморным ступеням. Амир уже ждал на скамье с газетой в руках. Солнечные блики играли на серебряных застежках его плаща, а трость с огненным набалдашником стояла прислоненной к резной балюстраде.
— Вы опоздали ровно на семь минут, — он не поднял глаз от печатных строк, но уголки губ дрогнули. — Но кто я такой, чтобы упрекать Покровителя Баланса?
— Семь минут — это еще не опоздание, а стиль. Вы же знаете, советник, театральные паузы ценятся при дворе.
Он наконец отложил газету, и его взгляд скользнул по моему наряду — темно-синий бархат с серебряными кружевами.
— Сегодня вы особенно... излучаете. — его пальцы поправили складку моего плаща у плеча, движение было почти невесомым. — Будто лунный свет, заключенный в сапфир.
Мы вошли под стрельчатые арки. Внутри воздух вибрировал от тысяч зажженных свечей в железных канделябрах. Готические своды терялись где-то в вышине, а между колоннами стояли статуи прежних Покровителей — каменные лики, стертые временем.
— Часто бываете здесь? — спросила я, когда наши шаги зазвучали по мозаичному полу.
— Храм Мандира регулярно приглашают на собрания. — он указал тростью на фреску над аркой: ангел и демон, сплетенные в вечном танце. — Видите? Свет и тьма не существуют друг без друга.
Мы остановились у центральной скульптуры — двухфигурная композиция из черного мрамора и позолоченного серебра. Женщина с закрытыми глазами держала в каждой руке по чаше: из одной лился свет, в другой клубился черный дым.
— Совет Восьми, — пальцы Амира обвели силуэт, — четыре темных дома, четыре светлых. А вы... — его трость коснулась ступней статуи, — ноль на весах. Точка равновесия.
Я почувствовала, как по коже пробежали мурашки.
— Они будут пытаться перетянуть меня на свою сторону?
— Ежедневно. Ежечасно. Но ваша власть — в отказе от выбора.
Золотые двери перед нами распахнулись, и волна теплого воздуха, пахнущего жареным фазаном и грушевым ликером, ударила в лицо.
Зал сиял: позолоченные балки, витражи с солнечными символами, длинный стол, уставленный яствами. Десятки масок повернулись к нам.
— Дом Орла, — шепот Амира тек позади меня, пока мы шли к местам. — Графство Акилла. Честность как принцип, наследственные целители. Первые среди Света.
Старик с тростью в виде орлиной головы поднял бокал. Его шея была похожа на высохшую кору дерева, но глаза горели ясным пламенем.
— Благодарю, Дом Орла, — кивнула я, когда тост закончился. Видела, как серебряные глазки на трости сверкнули в мою сторону.
Мой взгляд скользнул к мощной фигуре следующего гостя. Маска скрывала лицо, но рыжая борода и стать выдавали воина.
— Дом Льва, — губы Амира почти коснулись моей мочки уха. — Графство Асландар. Храбрость и верность Совету. Хотя... — в его голосе мелькнула ирония, — их преданность иногда слишком... пламенна.
Я разглядела львиную голову на трости — но это была львица. И за спиной великана стояла изящная фигура в серебряной полумаске.
— Матриархат? — прошептала я.
— Мудрость направляет силу, — парировал Амир. — Они всегда правят парой.
Третий тост поднял человек с бычьей головой на посохе.
— Дом Вола. Оксидар. Трудолюбие и выносливость. — Амир подал мне бокал с белым вином. — Они чинят мосты после каждой Войны Теней.
Когда очередь дошла до исполина с медвежьей шкурой на плечах, я заметила четырех детей, прячущихся в складках его плаща.
Амир замер, уставившись в алтарь.
— Дом Медведя. Эбермор. Возрождение жизни. Последние у Света.
Я пригубила вино, чувствуя его медовую сладость на языке.
— А темные дома? Где они?
— Ждут в Черной Галерее. Они не смешиваются со Светом... со времен Последнего Раскола.
— Когда это было?
— Двести лет назад. — он вдруг улыбнулся, и в этой улыбке было что-то древнее камней дворца. — Но времена не меняются, миледи. Только маски.
Мраморный холл встретил нас гулким эхом шагов. Стены, выточенные из молочного камня с прожилками золота, уходили ввысь, где своды терялись среди хрустальных люстр, свисающих, словно застывшие водопады. Тишина здесь была особого рода — не мертвая, а выжидающая, словно само пространство прислушивалось к нашим словам.
— Сожалею, но сопровождать вас в обитель Тьмы не смогу, миледи, — Амир склонил голову, и тень от его капюшона скрыла выражение лица. — Однако Дом Льва любезно согласился стать вашим провожатым.
— Почему не сможешь ты?
— Причина… банальна. — его пальцы сжали посох. — Мне запрещен вход в их владения. Сегодняшнее присутствие среди Светлых Домов — уже жест доброй воли с их стороны. Темные же… — он сделал паузу, подбирая слова, — весьма ревностно охраняют свои границы от чужаков.
— Поняла. — я провела ладонью по резному парапету, ощущая шероховатость древних символов. — Справлюсь.
— Если что-то пойдет не так, — его голос внезапно стал жестче, — львы встанут между вами и любой угрозой.
Я киваю. И вот уже Амир отступает в тень колонн, а ко мне приближается массивная фигура в львиной маске.
— Лорд Онис из Дома Льва, — представился он, и его голос напомнил мне рычание далекого грома.
— Вы всегда носите маски? — спросила я, отмечая, как позолота на его трости сверкает даже в этом приглушенном свете.
— В стенах Дворца — всегда. — его пальцы скользнули по голове львицы на набалдашнике. — Таков закон.
Мы двинулись вглубь здания. С каждым шагом свет мерк, а стены постепенно теряли позолоту, сменяясь черным мрамором с алыми прожилками.
Над аркой впереди висела табличка с выгравированными словами: «Оставь весь свет у этих врат»