Страница 44 из 86
Из-за соседней колонны, словно материализовавшись из самого мрака, вышел Амир аль-Мандир. Его пепельные волосы почти сливались с полутьмой, но золотые глаза горели. Он изучал меня с любопытством, будто разгадывал сложную головоломку.
— Поздравляю, леди Лорелей, — произнес он, слегка склонив голову.
Я подняла бокал в знак благодарности.
— Спасибо за ваш голос. Храм Мандира оказал мне честь.
— Не стоит благодарности, — хранитель сделал шаг ближе, и свет свечи скользнул по острым скулам. — Я отдал голос самой достойной.
Тишина между нами стала плотной, как туман перед рассветом.
— Миледи, если хотите моего мнения насчет Совета… — начал он, но я перебила:
— Благодарю. У меня всегда есть собственное.
Его губы дрогнули в улыбке.
— …Если настанет день, когда его у вас не будет. Вы знаете, где меня найти. Для меня это будет величайшая честь.
Я отхлебнула вина, чувствуя, как его слова оседают где-то глубоко внутри.
— С чего бы? Состояние без мнения меня не пугает.
Мужчина нахмурился, и в его глазах мелькнуло что-то тревожное.
— Меня пугает, что такая храбрая юная леди, с красотой миллиона звезд и мудростью тысячи лун, допускает, что может остаться без собственного мнения и без страха перед темным путем, куда это ведет. Это ужасает.
Я рассмеялась — коротко, беззвучно.
— Не должно. Кроме того, это вы первым такое предположили.
— Я предположил. Но не думал, что это вообще возможно. Хотя… тайно надеялся.
— Не беспокойтесь, — я повернулась к нему, и наши взгляды скрестились, — я не сказала, что такое со мной может случиться. Я лишь констатировала, что это состояние меня не пугает.
Он замер, будто пытался разгадать скрытый смысл в моих речах.
— …Неужели ничего вас не пугает?
Я приподняла бровь.
— Осторожнее. Я начинаю думать, что вы пришли сюда, чтобы поставить меня в должники своим голосом и выведать все мои слабости после.
— А они у вас есть? — он склонился чуть ближе, и запах сандала и дыма окутал меня. — Это была бы самая провальная миссия с моей стороны. А я, миледи… могу ошибиться лишь однажды. И боюсь, теперь уже никогда.
— Как интересно. В этом мы почти похожи.
— …Почти?
Я покачала головой, притворно возмущаясь.
— Вы уже раскапываете мои самые сокровенные тайны!
Он приложил руку к груди в ложном раскаянии.
— Прошу прощения, но это вышло… Совершенно случайно.
— В этом я не сомневаюсь, — я сделала глоток вина, наблюдая, как его глаза следят за движением бокала. — Признаю, мистер аль-Мандир, вы действительно мастер сладких речей, как я о вас слышала.
Его улыбка стала шире.
— …Надеюсь, ничего плохого?
— Не все добрые слова от людей по-настоящему добры. Особенно от знати. И наоборот… Так что я составила собственное мнение о вас.
— Я рад, что в моем случае вы не остались без мнения.
Я фыркнула.
— И все же вы продолжаете закидывать меня сладкими речами? Вы когда-нибудь останавливаетесь?
Он замер, и в его взгляде внезапно появилась тень серьезности.
— Боюсь, что пора остановиться.
Где-то заиграла скрипка, и братья позвали меня присоединиться к танцам. И в этот момент я поняла — мой разговор с этим загадочным хранителем храма Мандир ещё не закончен. И где-то в глубине души, под слоями иронии и словесных дуэлей, я почувствовала… Опасность. И интерес.
Я спускаюсь в зал под сценой, где собрали избранных после выборов. Воздух здесь густой от аромата воска и старых книг, пропитанный вековой мудростью и тайнами. Свет факелов дрожит на стенах, покрытых резными символами восьми столиц, отбрасывая причудливые тени, будто сами древние знаки оживают в полумраке.
Арбитр в маске из черненого серебра приближается ко мне. Его шаги бесшумны, словно он не идет, а скользит над землей, как призрак.
— Леди Лорелей, — его голос звучит как шелест пергамента, низкий и чуть скрипучий, — Совет Восьми приветствует вас.
Он протягивает мне тяжелый перстень с восьмилучевой звездой — знак моего нового статуса. Металл ледяной, но быстро нагревается в моей ладони, будто впитывая тепло живого.
— Завтра ночью, — продолжает он, слегка склонив голову, — во Дворце Собраний состоится первая встреча. Вы, как представитель Восьмой столицы Туманных Земель, будете новым Покровителем Баланса.
Я киваю, чувствуя, как вес титула оседает на плечах.
Братья ждут меня у выхода, их глаза горят любопытством, но они знают — сейчас не время для вопросов. Экипаж катится по мощеной дороге, и я смотрю в окно, где городские огни мерцают сквозь пелену тумана, как далекие звезды.
Все члены Совета — опытные, с армиями советников и сетью связей, сплетенными веками. А у меня… только я.
— Мне нужен кто-то мудрый, — шепчу я себе, прижимая ладонь к холодному стеклу, — кто-то, кто не дрогнет перед игрой теней Совета.
И тогда я вспоминаю его.
…
Утром я переодеваюсь в платье из темно-синего бархата, подчеркивающее бледность кожи, и приказываю служанке накормить братьев, когда те проснутся.
— Пусть Ималдин не забудет надеть теплый плащ, — говорю я, поправляя серебряные застежки на рукавах. — А Анателю скажи, чтобы не убегал в сад до завтрака. Кучеру приказываю ехать в Храм Мандир, но судьба распоряжается иначе.
Улица Стальных Роз. Здесь дома стоят так близко, что почти касаются друг друга, а мостовая выложена плитами с выгравированными именами давно забытых жертв Черного Мора. Воздух пропитан запахом жареных каштанов и дыма из кузниц. И среди толпы — он. Амир аль-Мандир. Его длинный черный плащ колышется на ветру, а посох с набалдашником в виде огня отбрасывает причудливые тени.
Я выхожу из экипажа и иду к нему, чувствуя, как сердце бьется чуть быстрее.
— Господин Амир аль-Мандир?
Он оборачивается, и его улыбка — как луч света в этом сером городе.
— Для вас просто Амир, миледи.
Он пригласил меня пройтись с ним до конца торговой улицы.
— Я хотела бы пересмотреть ваше предложение.
— Какое именно? — его голос звучит мягко, но в нем слышится легкая насмешка.
— Мне нужен советник. Кто-то мудрый, опытный… для дел в Совете Восьми.
Он останавливается, и его глаза — два янтарных озера — изучают меня с непроницаемым выражением.
— Вы предлагаете мне стать вашим советником?
— Да. Моим личным советником.
Мужчина медленно выдыхает, и в его взгляде появляется что-то нечитаемое — то ли удивление, то ли удовлетворение.
— О…