Последний поцелуй вдовы

— Не припомню, чтобы сталкивалась с подобной ситуацией... — я прикусила губу, аромат его смешивался с запахом леса. — Однако уверена, что тьма поглотила бы меня целиком. Я бы неизбежно поддалась её захвату, не дойдя до просвета.

Жнец рассмеялся, его голос смешался с тенями.

— Как ужасно обыденно это было бы — судьба, столь унылая в своей банальности. Разве не так?

Я почувствовала, как усталость наваливается на меня, но его руки не отпускали.

— Я так устала... Перспектива никогда больше не пробуждаться обладает особой притягательностью, а не банальностью.

— ...Знаешь, баронесса, несмотря на нарушение пары тройки правил, я готов оставить потайную дверь туннеля приоткрытой в следующий раз, — он наклонился, его губы коснулись моей щеки. — Если когда-нибудь ты, моя баронесса, окажешься в плену тьмы того туннеля, я подхвачу твою хрупкую фигурку по пути к той двери.

Я поймала его взгляд, тёмный и обещающий.

— Неужели ты действительно считаешь, что способен вытащить другую душу из воронки смертного туннеля? Может ли кто-то обладать такой силой?

— Каждая душа может помочь другой душе, — Эскар откуда-то достал термос, аромат чая смешался с запахом хвои. — Однако всегда должно иметься волеизъявление обеих сторон.

Я усмехнулась, принимая крышечку, куда он налил чая.

— ...С сывороткой правды, надеюсь?

— Можно и с ней в следующий раз, — его глаза сверкнули. — Но у меня от тебя больше нет никаких секретов. А у тебя от меня?

Я слабо улыбнулась, решив поиграть с ним.

— Может, и есть. Я всего ещё не вспомнила после травы забвения.

— Что ж, — он хмыкнул, откидывая волосы назад. — Надеюсь, память к тебе вернется быстро.

Его кольцо блеснуло в лунном свете, песочные часы замерли между нами.

— Знаешь... Обычные люди клеймят жнецов как чудовищ. Они считают, что в нас нет ни капли человечности. Что мы — лишь машины для жатвы. — он сжал мои пальцы, проводя большим пальцем по моему запястью. — Как думаешь, есть ли в их словах доля правды?

Я приподнялась на цыпочках, губы оказались почти вплотную к его.

— Если бы я позволяла чужому мнению формировать моё восприятие, до сих пор бы сидела в четырёх стенах траура.

Я закинула голову, но даже так он оставался недосягаемым — высокий, загадочный, окутанный дымкой лунного света.

— Эскар... — прошептала я, и мои губы дрогнули от желания.

Мне так хотелось поцеловать его, рассказать, как все они ошибаются. Что среди всех людей, что я встречала, именно он — самый живой, самый настоящий. Но для этого ему нужно было всего лишь наклониться... А он продолжал смотреть на меня из-под ресниц, его взгляд жёг кожу, как угли в камине.

— Баронесса, — его голос был тихим, но непреклонным. — Пока тебя не было... со мной кое-что произошло. Это что-то изменило во мне многое.

Я замерла, сердце забилось чаще. Неужели он собирается сказать, что...?

Но прежде чем страх успел овладеть мной, его ладони охватили моё лицо, приподнимая его к себе.

— Не то, о чём ты думаешь, — прошептал он, и в его глазах вспыхнула какая-то незнакомая нежность. — Это... Это никогда уже не изменится.

Я криво улыбнулась, ещё не понимая, но уже чувствуя — он скажет сейчас что-то очень важное.

— Сними её, — попросил он, протягивая мне свою левую руку в перчатке.

Я послушалась, мои пальцы скользнули по его запястью, снимая перчатку медленно, будто разворачивая драгоценный свиток.

Он чиркнул спичкой, и в миг пламя осветило его ладонь.

Мои глаза мгновенно расширились.

— Как?.. — вырвалось у меня, голос прервался.

То, что я увидела, не укладывалось ни в какие рамки. Где раньше была гладкая, безликая пустота ладони жнеца — теперь лежали чёткие линии судьбы. Человеческие.

— Как это произошло? — прошептала я, трепетно беря его ладонь в свои руки.

Он сжал мои пальцы, будто боялся, что я вот-вот отдерну свою руку.

— Я не знаю, — тихо признался он. — Но если пауки узнают... если поймают меня... — его слова повисли в воздухе, тяжёлые, как приговор. — Они приволокут меня в Центр Сброса Памяти. И сотрут душу. За такое жнецов уничтожают, Сандри.

Я закусила губу до боли, но не от страха — от ярости.

— Я никому тебя не отдам, — прошептала я, целуя его ладонь снова и снова, касаясь губами каждой новой линии, как будто могла запечатать их своей любовью.

Эскар цокнул языком, его челюсть напряглась.

— Только не плачь. Пожалуйста, — он стёр мои слёзы большими пальцами, его прикосновение было грубым и нежным одновременно. — Я готов вытерпеть все порки и казни. Но только не твои слёзы.

И тогда он наклонился, и его губы нашли мои. А я?... Я погрузилась во тьму, что жила в его глазах.

Наш поцелуй длился вечность — медленный, сладкий, как густой мёд, стекающий с ложки. Его губы были тёплыми и влажными, а язык — осторожным, будто пробующим на вкус что-то неизведанное. Он нёс меня по лесной тропинке, и я чувствовала, как его мышцы напрягаются под моим весом, как его дыхание учащается, когда мои губы касаются его шеи.

— Тебе холодно? — прошептал он, и его голос звучал так низко, что вибрация от него отдавалась у меня в груди. — Можем вернуться в номер.

Я лишь прикусила его кожу в ответ, заставив его задержать дыхание.

Эскар опустил меня на мягкий мох, и он оказался удивительно нежным под моей спиной — сухой, упругий, пахнущий землёй и хвоей. Его пальцы скользнули под мою рубашку, развязывая шнуровку с мучительной медлительностью. Каждое движение его рук заставляло меня вздрагивать — не от страха, а от предвкушения.

— Эскар... — мои пальцы невесомо прошлись по его плечам, когда он освободил мою грудь от ткани.

Холодный ночной воздух коснулся кожи, но тут же растаял под горячим дыханием его губ. Он целовал мою шею, спускался ниже, оставляя на коже ожоги от прикосновений. Его пальцы расстёгивали мои штаны для верховой езды с невыносимой неторопливостью, заставляя меня извиваться под ним.

— Ты такая красивая... — Эскар откинулся на колени, его глаза пылали в темноте, изучая меня. — Ты уверена?

Я кивнула, не в силах выдержать его взгляд, и потянула его к себе, захватывая его губы в поцелуе.

— Для меня это будет в первый раз... но тебе не обязательно относиться ко мне, как к стеклянной кукле, — прошептала я, улыбаясь в его губы.

Эскар нахмурился, его брови поползли вверх.

— Как первый раз?... А как же твой жених?

Я замерла, закусив щеку.