Последний поцелуй вдовы

Обет во тьме

Мы подошли к постоялому двору, и мужская фигура у входа резко обернулась. Длинное чёрное пальто, широкополая шляпа, скрывающая лицо — я не сразу узнала Эскара в этом наряде.

Дым от его сигареты рассеялся, и я бросилась к нему. Ноги подкосились, но он поймал меня на лету, и я уткнулась лицом в его грудь, вдыхая знакомый запах ладана и табака.

Эскар распахнул полы своего плаща, окутав меня тёмным коконом. Его пальцы обхватили мой затылок, медленно гладя волосы, будто проверяя: цела ли?

— Спасибо, что довезла её, — его голос прозвучал над моей головой, обращаясь к Эльвире.

Та фыркнула:

— Я, похоже, с вами прокачусь на поезде. Мне надо срочно уехать из этой паутины, что наплели пауки вокруг меня.

Эскар кивнул, крепче прижимая мне к себе.

— Да. Видел их у твоего дома, когда ехал сюда. Они теперь и за тобой следят.

— Вот и я о том, — Эльвира недовольно вздохнула. — Знала же, что дружба с тобой ничем хорошим не кончится. Весь город тебя теперь ищет, Эскар. Ты первый в списке по подозрению на роль Безымянного убийцы. Ну вот зачем ты только в тот морг поперся к жертве этого зверя, а?

Я резко подняла голову, но Эскар лишь плотнее закутал меня в плащ, его лицо оставалось бесстрастным, как мрамор.

— Какой ещё морг? — прошептала я.

Эскар покачал головой.

— Меньше знаешь, крепче спишь. — потом он наклонился так близко, что губы коснулись моего уха. — Но слаще будет со мной, конечно.

Я закатила глаза, но улыбка предательски дрогнула.

Номера ночлежки были на двоих. Эльвира и я — в одной комнате, Эскар — в соседней. Хотя я бы предпочла совсем иного соседа, но мне проще сквозь землю провалиться, нежели признаться в этом вслух.

Эльвира, смыв с себя дорожную пыль, мгновенно рухнула на кровать и заснула. Я же сидела на краю своей, кусая губы, и считала секунды.

«Стоит ли пойти к нему? А если, он занят? Если... подумает, что я слишком настойчивая?»

Только я встала, чтобы раздеться и тоже немного поспать, как раздался тихий стук в дверь.

Я распахнула её — и тут же оказалась в его объятиях. Эскар прижал меня к себе, его губы нашли мои в долгом, жгучем поцелуе.

— А я всё ждал, когда сама придёшь ко мне, — прошептал он, отрываясь. — Решил, что уже проще поседеть и состариться, чем тебя дождаться.

Я обвила его шею руками, улыбаясь.

— Странно, но я думала то же самое.

Он улыбнулся, взял меня за руку:

— Пойдём. Прогуляемся.

...

Тени деревьев сплетались над головой, как чёрное кружево. Эскар вёл меня по узкой тропинке, его пальцы крепко сжимали мои.

— Кто они, Эскар? — наконец сорвалось у меня. — Те, кто преследует нас, кому они подчиняются?

Он остановился, повернулся ко мне. Луна серебрила его черты, делая их ещё резче.

— Церкви Будущего, — сказал он тихо. — А они работают с Орденом Дахмы. А сам Орден выполнят все приказы Совета Восьми. Так что, считай, за нами много сейчас кто гонится. От малого до великого.

Я почувствовала, как холод пробежал по спине.

— А морг? Зачем ты туда ходил? Теперь все подозревают тебя...

Его глаза потемнели.

— Я искал ответы.

— Нашёл?

— Нашёл только новые вопросы. — он притянул меня ближе, его дыхание смешалось с моим. — Но теперь у меня есть ты. И это — единственный ответ, который мне нужен.

Вдали завыл ветер, будто сама ночь предостерегала нас.

Лесная тропинка извивалась, как змея, уводя нас всё дальше от постоялого двора.

— Ты сказал, что я тебе снилась, — мои пальцы скользнули по его рукаву, цепляясь за шероховатую ткань. — Ты мне тоже. Часто. Я не знаю, где я была, что со мной было все эти пять месяцев. Единственное, что помню — это сны с тобой.

Эскар остановился, его профиль резко очертился в полумраке.

— Что я тебе говорил в твоих снах?

— Ты рассказал мне, как с детства тебя притягивала тьма. Как однажды, гуляя по трущобам, попал под ноги напуганной толпы во время зачистки... — я сделала шаг ближе, ощущая тепло его дыхания. — Что случилось с тобой потом, после смерти? Ты стал жнецом?

Его взгляд потемнел, словно вбирая в себя всю ночь вокруг.

— Сначала я оказался погружён в непроглядную тьму. Пустота, лишённая формы и реальности. — он чиркнул спичкой, пламя осветило его губы, искривлённые полуулыбкой. — Это было... завораживающе. А потом забрезжил слабый свет, показавший, что бесконечное пространство, в котором я блуждал, было всего лишь удлинённым туннелем.

Я выхватила сигарету из его рта, скомкав её в своем кулачке.

— Ты был вынужден пойти за этим светом?

— Нет, — Эскар продолжил медленно двигаться по тропинке. — Мысль о том, что меня неумолимо ведут к этому свету, оставляя все остальные варианты нерассмотренными, показалась мне гнусной. Как будто этот путь был предопределён с единственной целью — заставить меня покориться решению кого-то свыше.

— ...А дальше?

— Вот так я и принял мантию жнеца.

— Но как же ты выбрался из туннеля? — прошептала я, перешагивая через корни дуба.

Он издал смешок, и звук этот был тёплым и опасным одновременно.

— Вышел через дверь. Там было множество дверей по всему туннелю. Все, что мне нужно было сделать — остановиться и присмотреться. Для обычного человека дверь, скрытая среди кромешной тьмы, навсегда осталась бы незамеченной. Но дарованное мне с рождения зрение тогда подсобило. Правда... у меня не было желания сразу же уходить из этого туннеля.

— Почему?

Он отстранился, его глаза пылали в темноте.

— Потому что в той неземной тьме я нашёл себя настоящего. Я чувствовал себя по-настоящему потерянным... Дрейфующим в мире без времени и пространства, но на месте... С тех пор такое глубокое умиротворение ни разу не навещало меня. Ты, конечно, не поймёшь меня, баронесса, насколько опьяняющим было то ощущение.

— ...Что же заставило тебя покинуть то место?

— Свет, который когда-то тускло сиял в конце туннеля, начал ослабевать. С каждым угасающим отблеском тьма разрасталась, неумолимая и ненасытная. Я понял, что без света тьма становится дикой, необузданной. Равновесие между ними придавало этому месту тот покой, порядок. Чем дольше я упивался тьмой, тем сильнее душил в себе свет. Поэтому... пришлось уйти.

Эскар вдруг резко остановился, ещё раз чиркнул спичкой, поднося ее к моему задумчивому лицу.

— А что же ты, моя дорогая? Что бы выбрала ты, оказавшись в том туннеле?

Он снял перчатку на правой руке, его голые пальцы обвили мои, кольцо с песочными часами холодно прижалось к коже.