Страница 26 из 86
Экипаж качнуло на ухабе. В тот же миг за окном что-то мелькнуло — белое, быстрое.
Я вжалась в сиденье.
— Ты видела?...
Но Морин уже смотрела в другую сторону, её лицо стало каменным.
— Просто не смотри туда. Это воображение.
А туман за окном сгущался. Будто ждал чего-то.
Я погрузилась в воспоминания, и слова вырвались сами, будто их вытянули из меня невидимые руки:
— Вчера я прочитала в газете... пятимесячной давности... Безымянный убил мою подругу, пока я отсутствовала. Служанку моей тёти. Она работала у нас в поместье.
Морин молчала, но её пальцы сжали мои.
— Живые знают, что могут сменить мерность. А мёртвые... — я закусила губу. — Они уже ничего не знают. И нет им воздаяния, потому что даже память о них стирается. Но я хочу, чтобы о них помнили. О Лане... и о других девушках, которых забрал этот зверь.
Морин тихо кивнула, отпуская мою руку.
— По вере твоей да будет так, милая моя. — потом её голос изменился, стал странно ровным: — А я... надеюсь, что ты сможешь простить меня за то, что сейчас сделаю.
Я не успела понять.
Карета дёрнулась — Морин резко толкнула дверцу, и туман хлынул внутрь, как жидкий дым. Он обвил мои ноги, пополз вверх, заполняя лёгкие ледяной тяжестью.
— Что ты делаешь?! — я попыталась встать, но тело не слушалось. Туман сжимал горло.
Морин отступала к выходу, её лицо было мокрым от слёз.
— Прости... Они приказали держать Эскара подальше от тебя. Если бы я не согласилась... его бы убили.
— Кто "они"?! — я хрипло крикнула, цепляясь за сиденье.
Её ответ прозвучал как приговор:
— Те, кто служит Церкви Будущего. Они не ушли из города. Они в тени... дергают нас за ниточки.
Кучер подвёл лошадь. Морин вскочила на подножку, последний раз глянув на меня.
— Выбирая между тобой и им... я всегда выберу брата. Прости меня, Сандри. Надеюсь, сможешь.
И они исчезли в пелене.
Я осталась одна. Туман сгущался, превращая карету в склеп. Сначала послышался скрип — будто гвоздем водят по дереву. Потом царапанье по стёклам, всё громче, ближе...
— Пожалуйста... — я сжалась в уголке, обхватив колени. — Если ты здесь... спаси меня.
Я не знала, кого я просила о помощи. Но знала одно — он придет. Как тогда, много раз. Что-то оберегало меня, следило за мной.
И вдруг вспыхнул свет.
Ослепительный, золотой, он пронзил туман, как меч. Стёкла задрожали, тьма завыла — и вдруг... тишина.
Я осмелилась выглянуть из кареты.
Тумана не было. Только пустая дорога, убегающая к городу, и чёрные силуэты деревьев, больше не шевелящиеся.
Дверца со скрипом открылась сама.
Я вышла. Воздух пахнул дождём и землёй — обычной, живой. Ни звука, ни движения.
И тогда я окончательно убедилась: кто-то действительно услышал мою мольбу. Я не одна.
Шаг за шагом, я пошла к городу. Но за спиной, в глубине леса, что-то замерло... и задышало ровно в такт моим шагам.
На окраине города дорога внезапно растворилась среди пестрых шатров и повозок — я случайно забрела в цыганский табор. Взгляды, острые как ножи, скользили по моей спине.
Я уже собралась бежать, когда услышала топот копыт позади себя.
Лошадь остановилась в сантиметре от меня. На ней восседала Эльвира — та самая официантка из «Чёрной Лилии», что когда-то готова была выцарапать мне глаза из-за Эскара. Теперь её губы кривились в насмешливом полуулыбке.
— Эскар послал меня за тобой, — бросила она, играя уздечкой.
Я скрестила руки, отдаляясь от нее.
— Докажи.
Она закатила глаза, будто ждала этого вопроса.
— Он сказал передать... что ещё раз приготовит тебе чёрный рис. Раз уж тебе так понравилось.
Сердце ёкнуло. Только Эскар мог знать об этом.
— Хорошо, — кивнула я, цепляясь за гриву лошади. — Хотя выбор провожатых у него странный.
Эльвира резко дёрнула поводья, заставив меня вцепиться в неё.
— Держись крепче, кошечка.
Мы мчались через задворки города, петляя между складами и ржавыми заборами. У вокзала Эльвира вдруг свернула к рынку.
— Зачем туда?
— Ты кричишь "аристократка в бегах" всем своим видом. — хмыкнула девушка.
Через полчаса я была в грубых кожаных штанах и широкополой шляпе, скрывающей лицо. Но когда вернулась к лошади, Эльвира стояла, прижимая к груди дрожащие руки. Рукава её рубахи сползли, обнажив синяки — тёмные, как чернильные пятна.
— Кто это сделал? — прошептала я.
Она дёрнула плечом, пряча синяки.
— Те же, кто гонится за вами сейчас. Мне угрожали. Чтобы я сделала все возможное, лишь бы Эскара в городе не было, когда ты вернешься. Не знаю, зачем они так хотят разлучить вас. Сам государственный секретарь Церкви Будущего приходил ко мне с угрозами. Представляешь?
— ...Почему не послушалась?
— Не люблю подчиняться. — Эльвира улыбнулась, но потом вдруг схватила мою руку. — Возьмите меня с собой. На поезде... Я не могу остаться. Мне надо уехать из Дэсмура. — её голос звучал так, будто она впервые в жизни просила, а не требовала.
Пока мы шли к гостинице, где меня ждал Эскар, Эльвира неожиданно пробормотала:
— В детдоме даже чувствовала себя безопасней.
Я остановилась, вздохнув.
— Мы не оставим тебя. Уедешь с нами.
Она усмехнулась, но в глазах мелькнула благодарность.
— "Постучит беда в окошко — подружится и собака с кошкой?"
Я качнула головой с полуулыбкой.
— Не обольщайся. Мы с тобой не друзья. Я, может, и кошка. Но ты всё та ещё крыса.
Эльвира лишь усмехнулась в ответ.
— Все никак не простишь мне мою ревность?
А впереди, за поворотом, уже виднелась вывеска постоялого двора. И тень кого-то высокого у входа в табачном дыму...