Страница 29 из 86
— Мы решили тогда, что это будет у нас только после свадьбы. Как по старым правилам аристократов. А до свадьбы... у нас дело так и не дошло, — горько выдохнула я.
Он выпрямился на коленях передо мной, и я напряглась, приближаясь к нему.
— Прости... Ты больше не хочешь меня?
— За что ты извиняешься? Не смей. Ты ни в чём не виновата, Сандри, — он поцеловал меня, его язык провёл по моей нижней губе, заставляя меня вздрогнуть. — Я безумно хочу тебя. Но больше всего сейчас... я хочу жениться на тебе.
Я отстранилась, удивлённо моргая.
— Не обязательно это делать, чтобы...
Он положил большой палец на мои губы.
— Обязательно. Не обязательно только... — он усмехнулся, хмыкнув про себя. — Что ты скажешь мне на это «да».
— ...Да.
Я закусила губу, чтобы не рассмеяться.
Эскар же нахмурился.
— Что, «да»?
Я пожала плечами, зарываясь пальцами в его густые волосы.
— Это мой ответ, — наклонилась и прошептала ему в самые губы. — Мой жнец... Я хочу быть твоей во всех смыслах.
Он не заставил себя ждать. Его пальцы исследовали меня медленно, осторожно, подготавливая к тому, что должно было случиться. Каждое прикосновение зажигало огонь под кожей, заставляя меня стонать и выгибаться.
— Ты такая нежная... чуткая, — хрипло прошептал он. — Это потому что ты... — я задохнулась, когда его палец вошел в меня, наполняя теплом и болезненным ощущением. — только мне доверяешь себя?
Я ничего не ответила. Забыла, какой был вопрос.
Он целовал меня, пока его палец двигался во мне, приучая моё тело к нему, к боли.
— Сейчас будет немного больно, — предупредил он, и я почувствовала, как его твёрдость прижалась к моей промежности.
Первый толчок заставил меня вскрикнуть — не от боли, а от неожиданности. Эскар замер, его тело напряглось, ожидая моей реакции.
— Всё хорошо?
Я кивнула, обвивая его ногами, притягивая его глубже, хоть и было это нестерпимо больно. Но эту боль причинял он. К ней я точно привыкну.
— Не останавливайся больше, прошу...
И он не остановился.
Каждое движение было медленным, глубоким, наполняющим меня целиком. Его губы не отпускали моих, поглощая каждый мой вздох, каждый стон.
— Тебе все ещё больно? — прошептал он, его дыхание горячее на моей коже.
Я не могла ответить — только зажмурилась, чувствуя, как постепенно волны удовольствия накатывают на меня.
Не получив ответа, жнец ускорился, его бёдра врезались в мои, руки держали меня крепко, не позволяя цепляться за его плечи.
— Сандрина... — моё имя на его губах звучало как молитва.
И тогда я сорвалась — мое тело затряслось, волны удовольствия прокатились по мне, заставляя простонать его имя.
Эскар последовал за мной почти сразу, его стоны смешались с моими, тело прижалось ко мне, наполняя меня теплом.
Мы лежали на мху, сплетённые как корни деревьев, наши дыхание и сердцебиение постепенно успокаивались.
— Теперь осталось дело за малым, — прошептал он, его губы коснулись моего лба. — Жениться на тебе. Чтобы уже официально получить права на ношение тебя на руках.
Я рассмеялась от такой милой реплики. Не думала, что он способен на такие...
Где-то в далеке, за кронами деревьев, звёзды смеялись над нами.
Глажу его голую ладонь, проводя большим пальцем по каждому сантиметру с нежностью, свойственной только сердцу, которое любит.
— Твои руки неподвластны времени... Они отражают твою истинную природу, которую я нахожу бесспорно прекрасной. Для меня жнецы — не машины для жатвы. Они всего лишь пленники своей судьбы, брошенные в вечно вращающееся колесо смены мерности. Я могу лишь благоговеть перед твоей волей отвергнуть путь, который тебе уготован системой.
На мгновение между нами воцарилось молчание. А затем, немного охрипшим голосом, он задаёт вопрос:
— Думаешь, получится?... Отвергнуть систему?
— Знаешь... Мне кажется, судьба не играет по правилам этой системы. Иногда руки судьбы сжимают нас слишком крепко, не оставляя возможности для маневра. Мы просто сосуды для накопления опыта в этом вечном круговороте. И как бы далеко мы ни бежали, как бы яростно ни сопротивлялись, судьба все равно найдет нас в свое время и преподаст уготовленный урок...
Его лицо становится каменным, а в глазах застывает загадочный блеск.
— Ты порой мыслишь слишком глубокие истины, Сандри. Будь осторожна, от таких дум и человечность потерять недалеко. Ты считаешь, что мы лишь сосуды. Я согласен. Но не соглашусь лишь с тем, что нас наполняют предназначенные уроки. Как жнец пропустивший сотни душ через себя, могу тебе сказать одно. Не уроки — основа пути всех вечных душ, а то, как они их воспринимают. Наши реакции, милая, они отличают нас друг от друга, формируя следующие сценарии жизни в круговороте.
— Предостерегаешь меня не рассуждать глубоко, а сам копаешь ещё глубже. Это зло.
Он улыбается, притягивая меня к себе и целуя в макушку.
— Нет такого понятия, как добро или зло.
— Что же тогда есть?
— Только вечное восхождение или нисхождение. — он вздыхает, его палец показывает сначала вверх, потом вниз.
— И где же... Где находимся мы?
— Мы здесь, ангельское личико, где-то в двусмысленной середине. В серости между белым и черным.
Не нахожу достойного ответа и мои думы возвращаются к радостной перспективе выйти за него замуж. Все во мне трепетно откликается лишь от одной этой мысли.
Проведя так некоторое время в блаженном молчании, Эскар поднял меня со мха. Его руки скользнули по моей спине, выправляя скомканную ткань рубашки с терпением, достойным религиозного ритуала. Каждое его движение было медленным, осознанным — будто запоминал изгибы моего тела не только пальцами, но и кожей.
— Ты вся в хвое, — пробормотал он, стряхивая с моих волос остатки леса, и его губы коснулись моего лба.
Потом он неожиданно замолк.
Я увидела, как его пальцы скользнули к мизинцу на правой руке, снимая кольцо жнеца — чёрное, с крошечными песочными часами, где пылинки давно застыли в вечном падении.
Жнец опустился передо мной на колени, и внезапно весь лес затаил дыхание.
— Ты вернула мне человечность, Сандри. — его голос звучал тихо, но каждое слово падало мне в грудь, как раскалённый свинец. — Моё сердце раньше не билось. Оно работало лишь на систему. Мои глаза видели всё в серых тонах, а лёгкие дышали воздухом подчинения. Но ты... Ты меня разбудила. Ты единственная, для кого я хочу жить, с кем хочу просыпаться и через кого я хочу видеть этот мир.