Страница 17 из 86
Даниш вынул меня из воды, завернул в полотенце, отнёс на кровать. Лёг рядом, целуя ключицы и грудь.
— Это блаженство, смотреть на тебя такую. Расслабленную, разгоряченную. Я хочу сделать тебе ещё приятнее, — сказал он, опускаясь между моих ног. — Хочу, чтобы ты знала, что ожидает тебя в нашем будущем.
Первый поцелуй там был лёгким, как крыло бабочки. Но этого было достаточно, чтобы глаза помутнели, а сердце неистово забилось. Потом язык задвигался — медленно, кругами, заставляя меня вздрагивать каждый миг.
— Даниш... О, Боги...
Он не ответил, углубился, ласкал, кусал, доводя до изнеможения. Я схватила его за волосы, не зная, то ли тянуть прочь, то ли прижимать ближе. Волны удовольствия накатывали, становились выше, резче, пока не смыли меня целиком.
Я ахнула, выгибаясь, чувствуя, как тело растворяется на части.
Мужчина поднялся, обнял, прижал к себе.
— Ты прекрасна, — прошептал он. — Я люблю тебя, Александра. И буду защищать тебя всегда. Какое бы ты имя не носила, где бы ни была, я отыщу твои глаза из миллионов и верну на истинное твое место — рядом со мной, как и должно быть.
После этого было медленно, нежно. Он вошёл в меня, глядя в глаза, шепча что-то по-чешски. Движения были ленивыми, глубокими, как прилив, затягивающий на дно.
Я обняла его за плечи, чувствуя, как тело наполняется теплом.
— Не уходи...
— Никогда, — пообещал он, целуя меня в губы.
Блаженство пришло тихо, как осенний листопад — без боли, без суеты, просто растворив меня в нём.
Мы заснули в обнимку, его рука на моей груди, моя голова под его подбородком. За окном снова начал лить дождь.
Эпилог: Утро после бала
Газета «Северная пчела», 10 ноября 1850 года:
«Герцог Вороновский объявил о помолвке с загадочной алхимичкой. Очевидцы утверждают: невеста принесла на бал человеческое сердце!»
Пять лет спустя, Прага
Пять лет с Данишем — это шелковые простыни и его нежные объятия, ночные вальсы в пустых залах с позолотой, а теперь — его руки, поглаживающие мой беременный живот.
— Ты моя религия, — шепчет он, целуя шрам на шее — тот самый, от ножа Лариона.
Мы ходим на свидания — он наряжает меня в платья, которые стоят целых чешских деревень, водит в оперу, где певцы кричат о любви, а я чувствую его взгляд на мне на протяжении всего представления — горячий, ласковый.
Иногда ночью я просыпаюсь от кошмаров — Ларион зловеще смеётся, держа мою отрубленную кисть с обручальным кольцом. Тогда я пробуждаюсь вся в слезах. Даниш всегда зажигает ночник и убаюкивает меня в своих руках, шепча самые нежные слова мне на ушко.
...
Эта ночь пахла розами и грозой. Я гуляла одна в саду нашего пражского поместья, гладила живот, шептала будущему ребёнку о звёздах. Я скучала по Санкт-Петербургу, но вернуться назад, в его общество, не хотела. Может, лет через десять, когда подрастет малыш...
Задумчиво касаюсь серебряного кулона на своей шее. Лунная сфера. А внутри — прах его сердца. Он всегда со мной. Мой Микаэль.
Неожиданно тени ринулись на меня из-за кустов — трое в масках. Один сорвал свою сразу же.
Это был Ларион.
— Наконец-то нашел. Ты испортила мне жизнь, — прошипел он, и в его глазах было то, что я видела в своих кошмарах — безумие. — Теперь моя очередь.
Я побежала. Ноги скользили по мокрой траве, сердце рвалось наружу, пальцы крепко сжимали кулон. Позади — их шаги, впереди — обрыв, а за ним — горная река, чёрная, как смоль.
— Тебе некуда бежать, Александра! Ты попалась! Это конец! — заорал Ларион, нагоняя меня с другими. — Перестань смотреть туда. Все равно не прыгнешь же!
Я прыгнула.
...
Холод. Тьма. Я выползла на песчаный берег в лесу, кашляя водой, и увидела — это не пражская Влтава. Природа какая-то странная... Мрачная, враждебная.
Где я? Тело такое... лёгкое. Слишком лёгкое.
Я схватилась за живот. И сразу же пришла в дикий ужас.
Беременный живот куда-то исчез.
Волосы упали на плечи — длинные, белые, как снег.
Я подскочила на ноги, голова закружилась. Медленно, но верно, я пошла на просвет в деревьях.
Вскоре лес рассеялся и я увидела совершенно странную картину. Величественный город вздымался передо мной — готические шпили, паровые кареты, афиши с кричащими заголовками.
Неожиданно мальчик-разносчик газет толкнул меня в бок, сунув в руки газету с печатью змеи, пожирающей свой хвост.
— Энигма Экспресс! Безымянный убийца затих на целых пять месяцев! Что это — конец или затишье перед бурей?! — провопил он в мое удивленное лицо, удаляясь вопить дальше по улице на прохожих.
Я уронила черную газету с золотыми буквами в лужу под ногами, прижалась к стене.
...Где я?
Александра Лоренская не смогла бы выжить в той горной реке. Она бы не выбралась из глубокой пучины, разбилась бы о прибрежные камни или утонула в быстром потоке.
Тогда... чьё это тело? Кто я?
Лужа. Мое отражение. Это не совсем моё лицо. Слишком бледное, слишком худое. Серые глаза, серебристые волосы. Белое платье, совсем как у невесты.
Я знаю, кто я...
Я Сандрина Лорелей, баронесса. А это...
Это город — столица Восьми туманных земель. Дэсмур.