«Будь моей грешницей»

— Наклонись над стволом и сложи руки за головой, Дайна. — Он толкает меня вперед, и его большая ладонь ударяет по середине моей спины, заставляя меня согнуться в талии и наклониться над огромным поваленным деревом. Шероховатая кора режет мою измученную, покрытую синяками и перевозбужденную кожу. Я наклоняюсь вперед, пока мои груди и живот не прижимаются плотно к грубой коре, и скрещиваю руки за головой.

— Что я тебе говорил, что сделаю, когда поймаю тебя? — Его голос вибрирует на моей раскаленной коже, пока его губы скользят по моему правому плечу, а затем его зубы слегка царапают мою кожу.

— Трахни меня, — отвечаю я задыхающимся шепотом.

— И? — спрашивает он.

— Вырежь… на моей коже. — Я чувствую, как влага нашего совместного оргазма вытекает из меня и обмакивает мои бедра, которые я отчаянно сжимаю.

— Вот так, детка. Что мне вырезать на этой красивой коже, а? — Он проводит языком по линии от одной лопатки до другой, а его рука скользит по моему позвоночнику и крепко сжимает мою ягодицу.

Я не утруждаю себя ответом — неважно, что он вырежет, главное, чтобы я чувствовала тепло его тела и он доводил меня до оргазма, пока делает это. Внутри меня снова нарастает жажда, наполняя мое тело расплавленной лавой, и желание взорваться, как миллион осколков бесценного стекла.

Я слышу шуршание ткани и металлический звон, когда он открывает карманный нож. Я с нетерпением извиваюсь, прижимаясь к коре дерева, при этом ещё больше сдирая кожу. Мне нравится, насколько остёр этот нож, какое ощущение даёт его прохладный металл, скользящий по поверхности моей кожи. По всему телу у меня встают мурашки, от которых волосы на затылке и руках встают дыбом.

— Приподними задницу и раздвинь ноги, чтобы я мог видеть, как моя сперма капает из твоей идеальной киски. — Он отступает назад, давая мне пространство, чтобы приподнять бедра и представить свою мокрую дырочку его ожидающему взгляду. — Блядь, какая красивая грязная киска, Ночная звезда. Ты выглядишь потрясающе, когда течешь для меня.

Он проводит пальцами по влажной смеси соков, вытекающей из меня, и я чувствую, как металлическая рукоять ножа скользит между моими складками. Он покрывает её нашей общей спермой, а затем медленно вводит в сжатое кольцо моего ануса, трахая меня короткими быстрыми движениями, в то время как его твёрдый, пульсирующий член снова входит в мою киску.

— Посмотри, как хорошо ты принимаешь заполнение сразу обеих своих дырочек, малышка. Ты идеальная шлюха. Моя хорошая, грязная девочка.

Моё тело — оголённый провод, перегруженный всевозможными ощущениями. Я чувствую прохладный воздух на разгорячённой, покрытой потом коже, шершавая кора дерева впивается в грудь и плечи. Чувствую, как мои густые шелковистые волосы запутались в пальцах, и ощущаю жар, исходящий от тела Сэмми, которое прижимается ко мне с каждым толчком его члена, входящего всё глубже.

Прохладный металл рукояти ножа согревается внутри моего туго сжатого ануса, пока я обхватываю его мышцами. Это почти невыносимо. Я закрываю глаза, и они закатываются, пока каждое ощущение поднимает меня всё выше и выше, заставляя взбираться на невозможный горный гребень, с которого мне предстоит сорваться вниз. Это американские горки эмоций и наслаждения, и я с радостью отдаюсь этому головокружительному путешествию. Кажется, сердце вот-вот выпрыгнет из груди, а каждое нервное окончание вспыхивает искрами.

Сэмми ускоряется, трахая меня и членом, и ножом. Они движутся в унисон, вместе подводя меня к вершине наслаждения.

— Пожалуйста! — умоляю я, и слово вырывается из моих губ само собой.

Я даже не знаю, о чём именно молю: чтобы он позволил мне кончить, чтобы его лезвие рассекло мою кожу или чтобы я наконец сохранила рассудок.

— Чего ты хочешь, Ночная Звезда?

Его яростный рык больше похож на рычание волка, оскалившего зубы. Звук с силой вырывается из его горла, когда он прекращает двигать рукоятью внутри меня. Он вытаскивает её, и с моих губ срывается тихий стон. Отсутствие ощущений внутри заставляет меня захотеть умолять его снова ввести рукоять в мою туго сжатую, уже растерзанную дырочку.

Первое жгучее прикосновение кончика острого лезвия ощущается как птица, парящая в небе. Свобода. Восторг. Он прижимает нож к моей ягодице, продолжая мощными толчками трахать мою киску. Острие впивается в кожу и скользит по ней, и я чувствую влажное тепло выступающей крови, которая стекает по ягодице к земле. Я не могу разобрать, что именно он вырезает, но буквы проступают на моей влажной коже одна за другой.

Боль почти невыносима в сочетании с тем, как яростно он меня трахает. Несмотря на выброс дофамина, тело ощущает каждый порез и каждую рану на коже. Я уже готова снова взорваться вокруг него, когда он вновь вводит рукоять ножа в мой сжимающийся анус и начинает яростно трахать меня ею.

И я сдаюсь. Эйфория накрывает меня с головой и уносит в мощный, захватывающий водоворот ощущений.

Всё моё тело напрягается, а затем содрогается в спазмах. Из меня вытекает влага, заливая его член, яички и землю под нами. Из груди вырывается крик, и я убираю руки из-за головы, упираясь ими в ствол, чтобы не врезаться лицом в дерево и не расколотить все зубы.

Воздух снова сотрясает рёв — Сэмми кончает внутри меня, пока мои мышцы судорожно сжимаются вокруг него. Он вытаскивает нож из моего ануса и роняет его рядом с собой. В тишине леса звук кажется оглушительным. Его тело, насквозь пропитанное потом, наваливается на меня, укрывая теплом, тяжестью и восхитительным запахом мужчины, уставшего и полностью удовлетворённого.

— Чёрт, Дайна. Как же хорошо, малышка. Просто охренеть как хорошо.

Он целует меня в затылок, затем в линию челюсти, в щёку, и наконец его губы встречаются с моими в нежном поцелуе, полном страсти, но лишённом всякой жестокости, которую мы только что оставили здесь, на лесной подстилке.

Но слишком скоро он с ворчливым выдохом отстраняется и помогает мне слезть с поваленного ствола. Ноги на мгновение подкашиваются и дрожат, а голова кружится после всего этого восхитительно жестокого секса. Когда я наконец смотрю на него, меня встречает широкая ухмылка. Он весь перепачкан грязью, тёмно-русые волосы похожи на крысиное гнездо, а голубые глаза искрятся удовольствием.

— Вижу, кое-кто наслаждается своим маленьким моментом разврата, — фыркаю я, стирая грязь с груди и живота.

— Будто ты сама не наслаждалась, Ночная Звезда. Меня не проведёшь. Ты такая же испорченная и грязная, как и я.

Я не отвечаю словами. Лишь закатываю глаза, позволяя улыбке, которую пытаюсь скрыть, вырваться наружу.

— Что ты вырезал? — с любопытством спрашиваю я и пытаюсь повернуться, чтобы разглядеть собственную ягодицу, которая теперь адски жжёт.

На моей коже аккуратными, чёткими линиями вырезано слово «МОЯ».

С моих губ срывается хриплый стон от одной только наглости, с которой он написал это на моём теле, хотя внутри я распускаю хвост, словно грёбаный павлин, от гордости.

— Ты пещерный человек, Сэмюэл Уэндовер.

Я отхожу от него и прячу лицо за густыми волосами, чтобы он не увидел, как много для меня значит это слово. Какое больное удовлетворение наполняет меня от осознания, что он хочет владеть мной. Что ему необходимо поставить на мне метку, заявить свои права. Будто и без того каждая частичка меня ему не принадлежит.

Но так ли это на самом деле?

Этот вопрос шёпотом звучит у меня в голове, и в мыслях возникают две пары глаз — одни зелёные, другие янтарные.

— Поехали домой. Мне, блядь, нужно в душ.

Я ухожу, не оглядываясь. За спиной слышатся его шаги: он идёт следом, не отставая, пока я возвращаюсь к брошенной машине.