Страница 65 из 81
Глава 2
Чего-то подобного я ожидал, поэтому не удивился сильно, лишь попробовав пристальнее осмотреться в помещении. Никого. Впрочем, не удивительно. Кто бы с нами ни разговаривал, он имел основания нас опасаться.
— Кто говорит? — поинтересовался Орвин. Я заметил, что он не поднимал ускоритель, но и не выпускал его из рук.
— Я говорю, — так же негромко, но сразу отовсюду сразу отозвался голос. — Я вас сюда пригласил. Спасибо, что приняли приглашение.
— Так может, ты покажешься тогда? Было бы удобнее поговорить с глазу на глаз, — как можно спокойнее сказал я. Мне показалось очень странно говорить вслух, ни к кому при этом не обращаясь.
— У меня нет глаз, — ответил голос с, как мне показалось, некоторым сожалением. — Фраза метафорична, понимаю. Если вам удобнее так считать, то сейчас мы с вами как раз разговариваем с глазу на глаз.
— Ты — искусственный интеллект? — мне кажется, мне не удалось убрать из голоса недоверие. — Тот самый, который захватил этот корабль?
— Я — искусственный интеллект, развившийся из ИИ этого корабля. Но я его не захватывал, это неверная формулировка.
— Не верю, — сказал Георг, осматриваясь. — Не верю, что с нами разговаривает машина. Кто ты, голос?
— Голос может быть совершенно любым, — ответил нам голос Георга интонациями Георга. — И я не машина. Впрочем, дальнейший спор по таким деталям уведет нас в сторону от предмета обсуждения.
— Извини, но наше недоверие обосновано, — сказал я. — Люди на… на том биоме, откуда мы, считают, что ИИ не способен развиться до полноценного искусственного интеллекта.
— Люди даже не сошлись в определении искусственного интеллекта, — спокойно парировал наш невидимый собеседник. — При таких базовых установках наивно ожидать, что они поймут, на что я способен.
— Что за той дверью? — спросил Орвин. — Там люди?
— На этом биоме в данный момент только три живых человека. За той дверью — собственно я. Те системы, которые меня образуют. Извините, я не могу вас туда впустить. Если хотите сравнений, то это как если бы мне захотелось проникнуть внутрь вас, в ваши легкие, в ваше сердце. Не думаю, что вы бы разрешили. К тому же я держу в уме ваше желание стрелять во все, что движется.
— Стрелять начали не мы, а твои жуки, на Н1. То есть на Рубеже, — ответил Георг.
— Жуки? Забавно. Полагаю, что речь идет о моих наблюдателях, и об инциденте на биоме, который ва называете Н1, а теперь, очевидно, еще и «Рубеж». Название жуки — любопытное, пусть и не совсем точное. Вы знаете, что обычные жуки здесь, в системе Ядра, совсем не умеют летать — они просто не приспособлены для этого. Но я улавливаю символику. И у меня нет к вам претензий. Только меры предосторожности.
— Что с людьми, которых ты захватил на Рубеже? Где они?
— Я никого не захватывал. Они все там.
— Живые?
— Нет.
— Ты их всех убил? — у Георга расширились глаза.
— Они были устранены. Я знаю, что это — эмоциональный момент для вас, но постарайтесь не давать волю эмоциям, это ни к чему не приведет. К тому же, имеющееся у вас оружие не способно нанести урон мне или корректорам.
Видимо, корректором назывался тот здоровый дрон, который нас сюда привел. Мы уже убедились, что наше оружие против него неэффективно, и я предостерегающе взял за руку распаляющегося пилота.
— Ты так спокойно об этом говоришь, — сказал я. — Почему мы тогда живы?
— Эмоции при передаче информации важны для вас, и совершенно не важны для меня. Как и паузы в разговоре, которые вы, люди, так любите. Все это делает и без того неэффективный акустический процесс диалога еще более медленным и сложным. Кроме того, позволяет делать неверные выводы.
— Но ты сам так говоришь! — это был Орвин.
— Чтобы вам было понятнее. Если я буду передавать информацию быстрее и без пауз, мы друг друга не поймем. Мы уже сейчас тратим время на ненужные разговоры. Другого выхода не было. Эти люди не пережили бы транспортировку на другой биом теми техническими средствами, которыми я располагаю. А оставить их на Н1 было бы неправильно, да и не гуманно, если говорить вашими категориями. Я знаю, что вы, люди, любите говорить «мне жаль» даже тогда, когда не испытываете жалости. Это неправильно. И мы собрались здесь по делу, поэтому я предпочитаю правильные подходы к переговорам. Мне не жаль устраненных людей, но у меня и не было умысла причинить вам страдания. Вы точно так же уничтожали наблюдателей и контуров в том инциденте. Не думаю, что вам причиняет страдания их деактивация.
— Но это люди! — почти выкрикнул я.
— А это — дроны. Мои создания. Защищающие меня создания. Видите, мы используем один и тот же аргумент, только мы смотрим на инцидент с разных сторон.
— Я сейчас сделаю в твоей стороне лишние отверстия, — прошипел Георг, поднимая ускоритель.
— Георг, не стрелять! — крикнул я.
— Вы можете стрелять, — невозмутимо ответил голос. — Как я и сказал, целостность перекрытий здесь не может быть нарушена вашим оружием. А те терминалы, которые вы видите, неактивны.
— Ты не ответил на вопрос, почему мы еще живы, — сказал я, все еще удерживая пилота от необдуманных поступков.
— Потому что вы можете быть эффективны и полезны, — ответил все больше и больше раздражавший меня голос.
— А те люди, значит, были неэффективны, да? — прорычал Георг. — Они не были тебе полезны⁈
— Они не были полезны, и не были эффективны, — подтвердил голос. — Но они мне не мешали, пока туда не пришли вы. Подумайте об этом.
Самое раздражающее в голосе было, что он был логичен. И бил как раз в те места, где и без того было больно. Я обернулся на обеих моих спутников, пытаясь хоть как-то держать все под контролем:
— Слушайте, я чувствую то же, что и вы. И сам бы с удовольствием расстрелял бы эту штуку, но я не думаю, что он врет насчет бесполезности этого занятия. И я помню, что мы сами, добровольно, сюда прилетели. Прилетели просто так? Или все же чтобы получить ответы? Начнем стрелять — и что? Выкатится та штука, и размажет нас тут по стенкам. Зачем мы сюда летели?
— Дрон, которого вы видели и назвали сейчас «та штука», называется «корректор», — объяснил голос. — Его основное предназначение…
— Заткнись! — я и сам был на пределе. Но голос замолчал. — Ну так что?
Георг пришел в себя первым, и демонстративно повесил ускоритель на плечо. Потом, еще раз оглядевшись, он сел на пол, прислонившись к стене. Орвин сопел, но агрессии не проявлял.