В сердце урагана

Следующий час с небольшим прошел куда как веселее. Мы изучили комнату, и я старался подробно, но без излишеств рассказывать о каждом предмете. Стол удивил Крапиву гладкостью покрытия, кровать ее не впечатлила, а стулья и вовсе показались неудобными. Когда мы зашли в ванную, она долго думала, что я шучу, рассказывая о назначении унитаза, и даже после моего сотого искреннего уверения, что да, именно так он и работает, она мне все равно не до конца поверила. А вот душ привел ее в неподдельный восторг. Когда я открыл воду, аккуратным каскадом полившуюся сверху, да еще и отрегулировал температуру, то первым делом она сбросила на пол всю одежду, и зашла под струи воды. Мне было достаточно одного ее взгляда, чтобы понять, что я теряю время. Через несколько секунд мы оба стояли под душем голые, распаляя друг друга поцелуями.

После всего Крапива выгнала меня, и осталась стоять в душе одна, с закрытыми глазами наслаждаясь льющейся на нее водой. Вдоволь насладившись, она вытерлась полотенцем, которое я принес из комнаты, и вышла из ванной. Из современной одежды у нас имелись только костюмы, которые носили проходившие здесь лечение люди: просторные штаны из мягкого эластичного материала, и такая же рубашка. Крапиву эта простая одежда привела в восторг, а я поставил себе в голове галочку: надо решать бытовые вопросы. Одежда, какие-то предметы гигиены. Одевшись, и став похожими на двух пациентов, мы одновременно констатировали факт надвигающегося на нас голода, и отправились в столовую.

Еда Крапиву ожидаемо разочаровала. Тут я живо вспомнил, как долго привыкал к местной пище, пока не понял, что ее главная задача — баланс и питательность, а вовсе не вкус. Сам же я с легким удивлением осознал, что уже, оказывается, привык не есть, а питаться.

После еды Крапива настояла на прогулке. Я думал увести ее в комнату, но она меня и слушать не желала. В наших «больничных» одеждах мы не привлекали никакого внимания, и спокойно обошли весь медицинский центр. Я по второму разу повторял все то, что уже рассказывал ей, но сейчас она меня слушала. Подходя как раз к кабинету для исследований, мы буквально столкнулись с доктором Шеви. Доктор обрадовался мне, заключил меня в неуклюжие объятия, и лишь потом уставился на Крапиву.

— Доктор, это Крапива. Это моя девушка, — не очень уверенно я в первый раз произнес вслух то, о чем раньше лишь мечтал. И добавил со значением. — Она со Старобора. Насколько я знаю, вы должны проверить ее здоровье.

— Ооо, как мило! — воскликнул доктор, сразу же переходя на старый язык. — А мы вас все ищем. Да, да, нам все сказали, все ждут. Где же вы были? Ну, то есть, понятно, но… В общем… Пойдемте?

Доктор так мило суетился, то пожимая Крапиве руку, то осторожно беря меня за локоть, что мы оба улыбнулись.

— Мне тоже приятно познакомиться, Доктор, — ответила Крапива.

— Его зовут Эмиль Шеви. Доктор это что-то вроде занимаемой должности. То, чем человек занимается. Ну, как Епископ на Староборе, или целитель. Доктор Эмиль Шеви возглавляет отдел исследований здесь, на Атлантисе.

Я назначил доктора главным в медцентре, понятия не имея, так ли это на самом деле. Но почему-то мне именно тут захотелось приукрасить.

Дальше были исследования. Та самая машина, так пугавшая меня в мой первый день здесь, датчики и контакты, подключенные к многочисленным терминалам. Я сидел рядом, и Крапива стойко выдерживала все дикие для нее процедуры. Лишь один раз меня выгнали в коридор в компании с доктором, когда мрачного вида женщина-врач поинтересовалась, точно ли мы обязаны ознакомиться с подробностями женской анатомии этой молодой девушки. Я вроде как был и не против, но взгляд Крапивы не оставил мне ни шанса. Мы с доктором прождали в коридоре с полчаса, и в это время я подвергся настоящему допросу, в котором постарался рассказать о наших приключениях в общих чертах, и при этом не сболтнуть ничего лишнего.

Крапиву отпустили на сегодня через несколько часов. Она была измучена — скорее морально, чем физически, — но держалась молодцом и старалась улыбаться. С нас взяли обещание, что мы придем еще раз завтра, и завтра уже узнаем, нужны ли будут дальнейшие исследования. Заглянув в терминал, доктор Шеви обрадовал нас, что ничего необычного или вредоносного в состоянии Крапивы пока не видит, но все равно — завтра опять здесь. Мы покивали, добрались до ставшей уже «нашей» комнаты, попутно миновав столовую, и завалились на кровать. Крапива уснула почти сразу же. Я еще посидел у терминала, изучая все те крупицы новостей, которые были в открытом доступе, и тоже пошел спать. Подумав, я тихо подтащил вторую кровать к той, на которой лежала Крапива, и лег рядом с ней. Повернувшись к ней и приобняв ее, стараясь не разбудить, я заснул с улыбкой на лице, как будто все ещё был не в силах до конца поверить в свое счастье.

На следующий день мне нужно было к полковнику. Экспедиция на Н1 должна была вот-вот стартовать, и всем участникам предписывалось собраться в командном пункте для инструктажа. Кроме того, мне нужно было решать бытовые вопросы — то есть те, значение которых до этого либо от меня ускользало, либо было неважным. Но моя жизнь изменилась.

Утром я отвел Крапиву на завтрак, потом проводил до исследовательской комнаты, где передал лично доктору Шеви, пообещав прийти через несколько часов. Уходить не хотелось, и я впервые понял, как трудно мне теперь будет улетать на миссии, да вот на тут же Н1. Ведь теперь половина моих мыслей останется на Атлантисе…

В командный центр я добрался на скате, и явился одним из последних, чем заслужил неодобрительный взгляд полковника и веселый взгляд явно догадывавшегося о причинах моего опоздания Георга.

— Как я и сказал — быстро и по возможности незаметно, — продолжил прерванную моим появлением речь полковник. — Лейтенант Моур, будьте добры, огласите задания для командиров групп.

Лейтенантом Моуром оказался немолодой, склонный к полноте мужчина с коротким ежиком светлых волос на голове. Лицо его было гладко выбрито, и выражало спокойствие и сосредоточенность. Первыми движениями лейтенант напомнил мне сержанта Буонтакорта, и заставил на момент взгрустнуть.

— Всего в миссии участвуют три группы. Командир первой группы и всей миссии я, командир второй группы — пилот второго вирона Георг. Командир третьей группы сержант Мада.