Страница 47 из 81
— Успокойся, он мне никогда не нравился. Нет, он хороший, смешной такой. Но… Не для меня.
— А я? — с вызовом спросил я.
— А ты — мой, — совершенно серьезно ответила она, глядя мне в глаза. — И ничей больше. И так будет всегда.
Каждая ее фраза вызывала горячую волну в моем сердце. Я смотрел на нее, и не мог насмотреться. Теперь, когда наши тела насытились, ничто не мешало нашим чувствам. И чувства эти оказались по-своему даже прекраснее, чем телесная близость.
— Мне жаль, что у вас так сложно все получилось. Я не знаю, что бы я сделала, если бы узнала, что в тебя влюбилась еще какая-то девушка. Убила бы её, наверное. Потом тебя. Потом себя.
Я очень надеялся, что она шутит. Особенно вспоминая то, что говорил мне Орвин. Поэтому сменил тему:
— Так или иначе, мы скоро улетим на Атлантис. Но у меня есть мысли… — я заколебался, не зная, как она отреагирует. — Мысли о нас с тобой. О нашем будущем.
— Говори.
— Я… хочу забрать тебя на Атлантис. Насовсем. Ну, то есть мы сможем прилетать сюда иногда. Но жить будем там. Вместе. Вот.
Эта идея давно не давала мне покоя. Хуже всего было то, что реализация этой идеи зависела не только от меня. Но если Крапива согласится, то мне будет все равно, кто будет против.
— Я все думала, как уговорить тебя остаться здесь, на Староборе, — задумчиво проговорила она. — Придумывала тысячу причин. Готовилась. Но мне кажется, что это невозможно. Скажи ты мне.
— Это… Наверное, это невозможно, — честно сказал я, подумав. — Ты сама поймешь, когда увидишь Атлантис. Если согласишься.
— Ты все же глупый, — улыбнулась она. — Как я могу не согласиться на то, чтобы быть с тобой? Мне все равно, где. Пусть Атлантис. Лишь бы с тобой.
Я даже и не предполагал, что это будет так просто. Потому я лишь сидел, и глупо улыбался.
Когда вернулись родители Крапивы, мы уже совсем пришли в себя, и даже прибрались в коридоре, где до сих пор витала атмосфера страсти. Мы условились, что пока ничего не скажем родителям о нашем плане. Я должен был поговорить с полковником. Крапива обещала поговорить с родителями сама. Прощаясь, я обнял ее, и поцеловал — нежно, но уверенно. Она — моя, и пусть ее родители об этом знают. Потом отвязал коня, и неспешно направился в сторону дома Марии.
Стояла уже глубокая ночь, когда я подъехал к пункту назначения. Стараясь не шуметь, я расседлал коня, убедился, что у него есть вода и корм, и пошел к дому. Как ни странно, но в доме никто не спал. Кроме Медведя, Орвина и Марии в гостиной сидел еще один немолодой крепкий мужчина, одетый в скромную, но очень практичную одежду. Мужчина показался мне знакомым, но я никак не мог вспомнить его имя. Скорее всего он был из прежней дружины Медведя. Я знал, что сотник поддерживает связь почти со всеми выжившими дружинниками некогда его сотни.
— Крис, вот и ты, — улыбнулся Медведь. — А мы уж решили, что ты заночуешь в Городе сегодня.
Сотник указал на мужчину, пристально глядящего на меня.
— Помнишь Горина?
Точно! Горин, десятник из дружины Медведя! Человек, с которым я спарринговал, и именно в спарринге с которым впервые на моей памяти проявился мой дар. Десятника видел я нечасто, но все же я должен был его узнать.
— Помню, — настал мой черед улыбаться. — Мы славно тренировались в свое время.
— Тренировались? — голос десятника был силен, а говорил он тягуче-медленно. — Да ты гонял меня по площадке, на потеху всей сотни! Клянусь Святым Кругом, ни в одном бою мне не было так тяжко и так стыдно одновременно. В какой-то момент я на самом деле хотел тебя убить.
— Ну, тогда я рад, что у тебя не получилось, — я видел, что десятник не держит на меня зла.
— После того случая о тебе многое говорили. Шептали всякие небылицы. А вот смотри как — все самые безумные предположения оказались наивны.
Я не был уверен, что говорят обо мне сейчас, да и говорят ли вообще. Также я понятия не имел, что обо мне знает Горин. Потому лишь пожал плечами.
— Горин до сих пор в дружине Князя, — взял слово Медведь. — Он привез нам припасы, ну и свежие сплетни заодно. Всегда интересно знать, что происходит в Городе. О чем люди говорят. Я сейчас мало там бываю. А когда бываю, со мной никто не откровенничает. Я стал вроде как отщепенцем.
— И что говорят в Городе? — сказал я, уже зная статус Медведя из его рассказов.
— Интересные вещи говорят, — проговорил своим тягучим голосом Горин. — Про вашего Полковника много говорят.
— И что с ним?
— Непонятно. Он прибыл сегодня к Князю, поговорить. Посторонние при разговоре не присутствовали, да только и разговор продлился недолго. Полковник со своими людьми вышел как ни в чем не бывало, а вот Князь был явно встревожен. Встревожен и зол — многие это испытали на своем горбе.
— Так быстро поговорили? — я удивился.
Если полковник летел сюда на встречу с Князем, то такая короткая встреча была на самом деле несколько неожиданной. Конечно, может дела пошли не так, как должны были, но я достаточно знал полковника, чтобы быть уверенным в том, что не важных встречах он на даст волю эмоциям. Что же тогда? Да и какое это имеет значение, на самом деле?
— Получается, что мы с утра отправимся на Атлантис, — развел руками я. — Раз полковник так быстро закончил свои дела, то…
— Выходит, что он не закончил, — перебил меня Орвин.
— В смысле? — нахмурился я. — Его что, здесь нет? Они не вернулись?
— Нет, никто не возвращался, — сказал Орвин, и добавил. — И вирона, на котором они все прилетели, здесь тоже нет.