В сердце урагана

Самыми длинными и труднопроходимыми оказались несколько последних шагов до дверей дома Крапивы. Я даже не сумел одолеть их с первого раза, пришлось придумать причину, чтобы вернуться к привязанной неподалеку лошади и проверить, хорошо ли она привязана. Титаническим усилием воли я заставил себя вернуться, и постучать в дверь.

Трактирщик открыл нескоро: он заставил меня пережить множество мучительных секунд, во время которых я попадал в жар от предвкушения того, как будет меня рада видеть Крапива, а потом покрывался холодным потом от мысли, что она мне скажет «это была ошибка». Когда дверь открылась, на меня уставились два удивленных глаза хозяина дома. Прежде чем я успел что-то произнести, трактирщик был снесен ураганом по имени Крапива, который вылетел из коридора, бесцеремонно оттолкнул своего родителя, и чуть не повалил на лопатки меня, повиснув у меня на шее. С моей шеи упал не камень, а, казалось, весь Вильм. Глаза наполнились слезами, и я с невероятной нежностью обнял прижимающегося ко мне самого дорогого мне человека.

Трактирщик отклеился от дверного косяка, пробурчал что-то о том, что он не будет нам мешать, и вошел в дом, тихо прикрыв за собой дверь. Теплые и чуть мокрые от слез губы Крапивы нашли мои губы, и время замерло на мгновение. Через вечность она, к моему огромному сожалению, отстранилась и встала на ноги:

— Ты как? Цел? Не ранен? Где болит?

При этом она так смешно и трогательно ощупывала и поворачивала меня, что я не мог не рассмеяться.

— Чего веселишься? Слишком хорошо время провел без меня? Отвечай немедленно, а то будет плохо! — она даже несильно ударила меня кулачком в грудь.

— Я безумно рад тебя видеть, — сказал я, глядя ей в глаза. — Я очень скучал.

— Ооооо, — наградой за правильный ответ стал поцелуй, страстный, но быстрый. — Ты врууууун. Но это так приятно… Я очень скучала. Не могу без тебя. Каждый день тебя ждала, хоть и понимала, что это глупо.

Она схватила меня за руку своими тонкими горячими пальцами, и потянула в дом.

— Пошли! Ты голодный же! А у нас есть еда. Не такая, конечно, как на твоей любимой Атлантике, но уж что есть.

— На Атлантисе, — поправил ее я, не переставая улыбаться и давая себя увлечь в дом. — И я не голодный, меня Мария накормила.

Если бы взгляды могли убивать, то я был бы уже мертв. Крапива даже остановилась в полутемном коридоре.

— Мария? Накормила⁈ Вот так ты по мне скучаешь? И сколько ты уже дней здесь? Может, и не улетал вовсе? Ко мне так пришел, от скуки?

Я ничего не ответил, только прижал ее к себе и поцеловал, чувствуя, как она дрожит от эмоций и как охотно отвечает на мой поцелуй, и не в силах остановиться.

— Я… Вы… Мы там стол накрыли, в трактире. Если вы голодны, конечно, — мама Крапивы, неслышно вошедшая в коридор, честно пыталась на нас не смотреть. — Ну или смотрите…

— Я с удовольствием поем, — сказал я, пытаясь придать себе приличный вид. — Спасибо большое.

— Мама, это Крис, — спохватилась Крапива. — Вы же не знакомы! Я тебе про него рассказывала.

— Я так и поняла, — вздохнула женщина, посмотрев на меня. — Приятно познакомиться, Крис.

— Мне тоже, — ответил я, гадая, что именно Крапива про меня рассказывала.

Потом был еще один ужин, который стал для меня тем еще испытанием. Во-первых, я был сыт, но мне приходилось не просто есть, а есть много, и нахваливать еду. Впрочем, нахваливать было просто: все поданное на стол оказалось невероятно вкусно. А во-вторых, мы сидели рядом с Крапивой, и сводили друг друга с ума легкими прикосновениями невзначай: руками, локтями, коленями под столом. При этом мне приходилось пытаться поддерживать легкую беседу. Мне показалось, что напряжение было настолько ощутимым, что родители Крапивы встали из-за стола, толком не поев, и заторопились на рынок.

Я не знаю, как мы дождались, пока они уедут. Мне кажется, дверь еще не успела закрыться, как Крапива бросилась на меня, и впилась мне в губы своими губами. Я, уже ошалевший от ее пьянящего присутствия, чуть не порвал на ней всю одежду, будучи не в силах совладать со всеми этими завязками и застежками. Ни до какой кровати мы не добрались, оставшись в коридоре. Может и к лучшему, здесь мы не могли что-то сломать или обрушить.

Не знаю, как долго мы горели во взрыве страсти, но все когда-то заканчивается. Обнаженные, взмокшие, разгоряченные и тяжело дышащие мы лежали на полу в коридоре, глядя друг на друга и улыбаясь, как безумные дети. Я приподнялся на локте, и осторожно поцеловал ее в уголок губ. Нежно, тихо. Она прикрыла глаза и сказала:

— Не провоцируй меня! А то я за себя не ручаюсь.

Я осторожно лег на спину, и тут же ойкнул от боли: расцарапанная спина, оказывается, горела огнем.

— Что там? Покажи сейчас же! Ой! — Крапива вскрикнула по-настоящему. — Кто это тебя так? Нет, это не я! Не могла быть я!

Я перевернулся, оказавшись над ней, и посмотрел на нее, прищурившись:

— Так-так-тааааак! Ты меня убить хотела, да? Признавайся⁈ У меня такое ощущение, что я упал спиной в розовый куст! Ты за это ответишь! По всей строгости!

Зрачки ее глаз расширились, и она ответила дрогнувшим голосом:

— Наверное, я уже хочу за это ответить. И я буду осторожна, я очень постараюсь.

Она была осторожна, как и я. И я с удивлением узнал, что и от самых приятных вещей можно устать. Потом мы ещё немного полежали на полу, а потом Крапива встала, и потянула меня на кухню — одеваться, и обрабатывать мои царапины какой-то приятно пахнущей, но сильно щиплющей мазью.

Пока мы отходили друг от друга на кухне, я вкратце пересказал наши приключения, постаравшись не вдаваться в детали, и представив столкновения с дронами скорее увлекательной прогулкой. Про смерть сержанта я не стал говорить: Крапива его не знала, а я не хотел портить момент трагическими мыслями. В жизни много всего плохого, и я учился ценить то хорошее, что у нас есть.

— Ты же скоро уедешь? — спросила она, закончив меня мазать, и помогая мне одеться.

— Мы тут с полковником. Когда он полетит обратно, тогда и мы.

— Мы?

— Ну да. Мы с Орвином, — уточнил я, и только сейчас спохватился. — Да, еще и это…

Рассказал ей об Орвине. Все, как есть. Не хочу, чтобы между нами оставались недосказанности и тайны. Пока рассказывал, смотрел на нее, как она слушает, покусывая губы.

— Я давно видела, что нравлюсь ему, — огорошила меня Крапива. — Еще до того, как ты появился.

Оценив мой обалдевший вид, она рассмеялась, и поцеловала меня: не страстно, но нежно.