В сердце урагана

— То, что вы рассказали, — продолжил полковник. — Про дроны и про уцелевших со времен Раскола людей… все это настолько невероятно, что об этом надо подумать. Крепко подумать. Уверен, у членов Совета будет еще миллион вопросов к вам. И отдельное спасибо за Поля и за тот рюкзак, который вы получили от… Андрэ, правильно? Это — часть истории Атлантиса. Та часть, которая была от нас до этого скрыта.

«Полковник стал намного красивее и увереннее говорить», подумал я. И додумал, слегка скривившись: «А у меня плечо все еще болит».

— Этот вирон, на А1… Как он там оказался? — задал я вопрос, который меня с самого начала интересовал.

— Так же, как и ваш. Он прилетел с Атлантиса, с исследовательской целью. И прилетел очень вовремя, как мне кажется, — полковник выдержал паузу и добавил. — Вы же не думали, что у вас будет эксклюзивное право на полеты, верно?

Если честно, именно так мне и хотелось думать. Но я понимал, что полковник был совершенно прав. И вирон этот нас спас, как ни крути.

— Жизни доктора Водопьяновой на данный момент ничего не угрожает, — по своему истолковал мое молчание полковник. — У нее нет серьезных повреждений. У Орвина есть ранения, но тоже ничего, с чем наши медики не справились бы. Вы можете их навестить в медицинском центре.

— Вы… извините, что мы не смогли вернуть сержанта сюда… — я ждал, мне трудно будет это произнести, но не думал, что настолько.

По лицу полковника пробежала тень, он моргнул, но быстро взял себя в руки.

— Насколько я понял, сержант Буонтакорта погиб как герой, защищая свой отряд. Это огромная потеря для Атлантиса, да и для меня лично. Сержанта и его подвиг не забудут, будьте уверены.

— Есть какие-то мысли, почему мы не смогли сесть на Вильм? — спросил Георг, меняя тему.

— Никаких, — развел руки в сторону полковник. — По вашему словесному описанию действительно похоже на действие неизвестного нам силового поля, хотя наши технологии поле такой мощности и размера создать неспособны. Если мы исключим возможность того, что ошиблись все члены вашей экспедиции, то нам останется только признать, что мы ничего не знаем о подобном феномене. В планах Совета послать вирон с учеными к Вильму — пусть они сами посмотрят, что там.

— Что дальше со мной? — вновь вернулся в разговор я.

— Вам надо отдохнуть, восстановиться. У вас тоже есть ранения, и они требуют ухода, несмотря на все ваши особенности. Как я уже и говорил, у людей наверняка будут еще вопросы, уточнения… В общем, оставайтесь пока что тут, в здании. Вам выделят хорошую комнату.

— Я хочу… Мне надо на Старобор, — вдруг сказал я вслух то, о чем думал с того момента, как подобравшая нас амка легла на курс к Атлантису. — Очень надо.

— Эхм… На Старобор? А зачем?

— По личной причине.

— Крис, вы понимаете, что Старобор это пока не то же самое, что Пермафрост: туда нет регулярных рейсов. И ваша личная причина вряд ли настолько важна для всех нас.

— Она важна для меня, — у меня не было сил спорить, и я лишь старался, чтобы мой голос звучал уверенно. — Полковник, вы меня знаете. Я редко чего-то прошу. И я думаю, что мы своей миссией и добытыми данными кое-чего заслужили.

— Я подумаю, — полковник отпил из стакана. — В любом случае, не сегодня. И не завтра. Вы пока нужны здесь.

Я лишь вяло кивнул. Не сегодня, это точно.

Комнату мне и в самом деле выделили хорошую. Даже две комнаты, одна из которых служила спальней, а другую можно было бы с натяжкой назвать гостиной. Я присел на кровать и пока раздумывал, идти ли мне в душ, или постараться доковылять до столовой и поесть, уснул.

Не знаю, сколько часов мне удалось проспать и приходил ли кто-то в это время, чтобы задать мне вопросы, но проснулся я определенно в лучшем состоянии, и зверски голодный. Ускоренная регенерация должна чем-то подпитываться — это я уже знал, поэтому быстро заскочил в душ и направился в столовую.

Закинув в себя две порции и практически этого не заметив, я уже спокойно доедал третью, размышляя, что делать дальше. Прежде всего, надо выяснить, как дела у доктора и у Орвина. Дальше… Дальше мне надо на Старобор. Сейчас я уже почти готов был убедить себя, что то, что произошло между мной и Крапивой, было сном. Чтобы окончательно не спятить и убедиться, что всё это было на самом деле, мне надо к ней. Да и просто так надо к ней, безо всякой причины. «И надо объясниться с Орвиным» — проскочила мысль. Да, надо. Если мы и дальше собираемся дружить и воевать рядом друг с другом, то надо объясниться. А вот если нет…

С Орвином я столкнулся, выходя из столовой и направляясь в лазарет. Он хотел было пройти мимо, кивнув мне в замешательстве головой, но я загородил ему путь.

— Нам надо поговорить.

Мне

надо с тобой поговорить.

— А мне надо поесть, — возразил он, но я не услышал враждебности в его голосе.

— Потом. Давай уже поговорим. Так не дело.

— Ну, раз так не дело, — криво ухмыльнулся мой друг. — То конечно. Я пойду в туалет, раз ты меня в столовую не пускаешь. Можно? Если тебе так хочется, то можем по пути и поговорить.

Орвин развернулся и пошел по коридору в сторону туалетных кабинок, находящихся неподалеку.

— Орвин, давай определимся, что у нас сейчас за отношения.

— Ну определяйся, кто же тебе не дает.

— Мы там, на Н1, могли погибнуть, оба.

— Но не погибли.

— Повезло, наверное. Просто… Мне кажется, что это неправильно. Делать вид, что мы незнакомы, и что не было всей нашей дружбы до этого.

Мы зашли в туалет, и Орвин показательно спокойно и медленно устроился у писсуара.

— А она была? Дружба-то? — спросил он.

— А ты считаешь, что не было?

— Не знаю, — после паузы нехотя отозвался Орвин. — Наверное, была.

— Орвин, ты единственный из всех, кто прошел со мной весь путь до сегодняшнего дня. От начала Старобора вот до этого туалета. И ты мне очень дорог. То, что мы с тобой влюбились в одну девушку… Ну, так получилось. Разве кто-то из нас в этом виноват? Разве виновата она, что выбрала одного из нас?

— Хорошо говорить с твоей точки зрения, — ответил Орвин. — Ты же не знаешь, каково это — быть на другом берегу? Ты же понятия не имеешь.

— Да, не знаю. Но что мне теперь делать? От Крапивы я не откажусь, никогда. Я… Я не знаю, что между нами, у меня такого никогда не было.

— Больше, чем дружба? — тихо спросил Орвин.

— Честно? Да. Больше чем дружба. Извини. Я знаю, как это звучит. И не хочу тебе врать.

Орвин подошел к раковине, и начал мыть руки. Я молчал.