Страница 33 из 81
— Нет, я не против, — как бы оправдываясь произнес пилот. — Думаю, что все это без толку, но все равно лучше, чем не делать ничего.
— Я… — начала было доктор, но Георг ее мягко перебил, осторожно взяв ее за локоть.
— Доктор с нами. А как иначе? Кто-то в команде должен быть с мозгами. Правда, доктор?
Доктор посмотрела на Георга снизу вверх, и вопреки всем моим представлениям о ее реакции просто кивнула. То, как она на него смотрела… Неужели? Я не сдержал улыбку, но постарался отвернуться, чтобы ее никто не заметил.
— Там, в здании, много что уцелело, — невозмутимо проворчал Орвин. — Некоторые контейнеры не расплющило и не разметало по округе. Надо посмотреть, и взять с собой то, что нам может пригодиться.
К этому добавить было нечего.
До здания с вироном мы добирались медленно и осторожно. Во-первых, потому что не знали, остались ли в округе дроны. Орвин не видел ни одного, но это ровным счетом ничего не значило. Во-вторых, я смог идти сам, но уверенностью мой шаг точно не отличался.
Здание выглядело еще хуже, чем я думал, и самим своим видом навевало тяжелые мысли. Что-то внутри все еще дымилось, и черные полоски дыма ветер подхватывал над остатками крыши, и размазывал их по округе, оставляя лишь запах гари.
Вход в тоннель, по которому меня вынесли наружу, был не завален, но добраться до него по обломкам камня, железа и остаткам нашего снаряжения оказалось непросто. Как не противно было осознавать себя обузой, но спорить с этим было еще глупее: я остался с доктором у входа в тоннель, а Орвин с Георгом принялись изучать обломки в поисках чего-нибудь уцелевшего.
Уцелело много всего, но полезного из уцелевших вещей было мало. Тюки с зимней одеждой, на всякий случай взятые с собой нами, оказались почти нетронутыми. Некоторые запчасти для вирона выглядели работоспособными, но что толку, когда самого вирона больше считай что и нет. Орвин откопал покореженный чемоданчик с медицинским оборудованием, откуда доктор извлекла несколько выживших в крушении насадок для медблока. Георг выуживал из расплющенного контейнера с едой то, что можно было отделить от железа и камня, и съесть.
— Что у нас с боеприпасами? — поинтересовался я, когда поиски были негласно объявлены завершенными.
— С ними проблема, — отчитался Георг. — Думаю, что у всех у нас. Совсем плохо с бронебойными. Как и с дополнительными батареями — их вообще всего две. Запасные батареи не уцелели.
— У меня бронебойных нет вообще, — ответил я, поднеся шлем к лицу и глянув изнутри на визор. — Все успел расстрелять.
— Есть по запасному магазину для каждого, но и там бронебойных по стандарту немного. Так что — надо экономить.
— Я согласен экономить, — проворчал Орвин. — Главное, чтобы эти гасители были тоже согласны.
Доктор Водопьянова тоже вооружилась, уступив уговорам Георга, и носила с собой «Змею» — легкую версию ускорителя. Правда, доктор сразу нас предупредила, что толку от нее мало, стреляет она плохо, и главным успехом будет, если она в горячке боя не подстрелит никого из нас.
До бывшего зала управления, где мы совсем недавно познакомились с Войсом, мы добрались без приключений. Мне стало получше и я шел увереннее, хотя и испытывал серьезные сомнения, включится ли в случае опасности мое ускорение.
В помещении ожидаемо никого не было, как, впрочем, не было и следов боя. Мы двинулись дальше, ежесекундно оглядываясь и освещая потолок тоннеля. Жилой отсек, где мы разговаривали с Андрэ, мы искали долго. Как оказалось, мы несколько раз просто прошли мимо почти незаметной щели в стене, ведущей в укрытие, но все же в конце концов попали внутрь.
В жилых помещениях нас встретила пустота и тишина. И это явилось для нас очень чувствительным ударом, так как никто из нас понятия не имел, куда могли уйти люди. Внезапно среди нас будто из воздуха возник Поль. Он явно ждал нас, спрятавшись среди контейнеров, и без слов поманил за собой, предложив нам протиснуться в узкий горизонтальный лаз над полом.
Дальше мы брели таким сложным путем, запомнить который было просто невозможно. Оставалось довериться нашему проводнику, который, как мы все надеялись, вел нас за собой не просто так. Мы пробирались по узким старым скальным коридорам, протискивались в расщелины, и один раз даже забрались куда-то выше, используя штабель ветхих контейнеров вместо лестницы. В конце концов, мы оказались в помещении-двойнике жилища Андрэ, явно построенном по такому же плану. У этого помещения не было окон даже в потолке, поэтому Андрэ мы увидели, только когда он сам вошел в свет наших фонарей.
Разговор в этот раз получился недолгим. На наши вопросы о том, как пережила его группа визит дронов, Андрэ поведал, что спастись удалось всем «местным» — дроны оказались увлечены исключительно нами. Однако, Андрэ нисколько не сомневался, что дроны прилетят снова. Услышав, что нам удалось уничтожить несколько гасителей, он чуть не впал в кому от страха, и нам понадобилось некоторое время, чтобы сфокусировать его внимание снова на нас. Когда я спросил о том, сохранилась ли на этом биоме какая-либо летающая техника, Андрэ чуть не сбежал от нас в ужасе. Угрозами и убеждениями нам удалось узнать, что основной ангар амок в свое время был полностью уничтожен дронами, а что случилось с ремонтным ангаром, Андрэ понятия не имел. На наши расспросы, как нам к этому ремонтному ангару пробраться, чтобы самим что-то увидеть, Андрэ отвечать категорически отказывался, и вскоре уже совсем перестал говорить с нами, лишь раскачивая головой да тихо скорбно подвывая.
Неожиданно меня кто-то потянул за рукав. Рядом стоял Поль, глядя мне в глаза:
— Я знаю, где ангар. Могу показать.
— Точно? — я недоверчиво посмотрел на нашего проводника.
— Знаю, — подтвердил тот кивком. — Могу показать. Но!
Поль сделал многозначительную паузу, подняв обе руки над головой, указывая пальцами в потолок комнаты.
— Я с вами. Наверх. Уходить отсюда. Идти с вами, совсем.
От Поля я такого не ожидал, но прекрасно понимал при этом, что это наш пусть совсем призрачный, но единственный шанс.
— Слишком много неизвестных, — сказал внимательно слушавший нас Георг. —
Если
он действительно знает, где ангар.
Если
в том ангаре есть что-то летающее. И
если
то летающее, что там есть, еще способно летать.
— Согласен, — кивнул я. — Но, похоже, это именно та единственная тонкая нить, которая у нас вообще имеется.