Лекс.Трилогия

Глава 23 Отработанный материал + Интерлюдия 7

[Интерлюдия].

Временный штаб Имперской Безопасности, развёрнутый в одном из принадлежащих Управлению Сант‑Море административных зданий, не был похож на место, в котором принимаются решения, способные впоследствии отозваться громким эхом на территории всей Империи.

Просторная, широкая комната без окон и с низкими потолками, длинный стол, внушительных размеров доска с закреплёнными на ней схемами, документами и рисунками, набросанными от руки, несколько планшетов и с десяток пустых кружек из‑под кофе создавали тяжёлую атмосферу авральной работы, а люди, заседающие здесь, выглядели так, словно спали они в последний раз по меньшей мере сутки тому назад.

И если бы не чёрная униформа со знаками отличия, то их можно было бы легко принять за уставших чиновников, торопящихся любой ценой закрыть квартальный отчёт, сдать который нужно было ещё вчера.

Впрочем, было и кое‑что ещё: добрую четверть стола занимал план Первой Академии, раскинувшийся вдоль всего его левого края. Поверх лежали подогнанные с особым тщанием прозрачные листы с маршрутами охраны и отметками постов, контурами заблокированных зон и «точками интереса студентов», часть которых набросали в спешке и от руки, лишь бы придать получившейся картине хотя бы некое подобие целостности.

На правом краю стола разместились схемы, опознать которые без подсказки и определённой квалификации было проблематично: вместо понятных человеку названий каждая схема была подписана длинным витиеватым шифром.

Дворцовые комплексы, дома, гостевые корпуса и маршруты снабжения, над которыми кто‑то корпел денно и нощно, пытаясь выявить хоть какие‑то закономерности в предпринимаемых неизвестным врагом шагах укрывали столешницу в три‑четыре слоя. Резиденции Императорской Семьи в регионе играли важную, едва ли не ключевую роль в идущем расследовании, и потому описывающие их схемы имели вид наиболее потрёпанный.

Особняком держалось то, что эти две «части» стола разделяло – актуальная документация и включенные планшеты, ровный свет экранов которых расчертил низкий потолок бледными отсветами.

Именно над одним таким устройством склонился инспектор Северин Марх, вчитываясь в сводку слухов, гуляющих среди перепуганной молодёжи. При этом на сами тексты смотрел он так, словно ему принесли подробный план покушения, а не обсуждения и осуждения, направленные на применяемые Имперской Безопасностью методы.

– Подход одновременно системный и топорный до абсурда, – произнёс мужчина наконец, переведя взгляд на коллег.

Фидеас Корвин, сидящий по правую руку, не стал задавать уточняющих очевидное вопросов. Рихт Краус, расположившийся напротив, переменился в лице, и теперь выглядел ещё менее довольным жизнью – хотя, казалось бы, куда уж больше?

Все остальные специалисты последовали их примеру, экономя слова: на лишние фразы и эмоции у них попросту не оставалось сил.

– Системно, абсурдно и грубо, – подтвердила женщина лет пятидесяти, стоявшая у доски и пристально рассматривающая закреплённые на ней документы. Марта Рейс – человек, прибывший из столицы, и специалист, способный из ничего выстраивать такие логические цепочки, которые никому больше в голову не приходили, но раз за разом подтверждались впоследствии. Не всегда, но достаточно часто, чтобы возвысить её среди коллег и сделать практически незаменимой. – Вбросы по Лазарю, Сориар, Кризенфортам, клубам и отдельно женским общежитиям пошли не из одного источника. Но единая логика прослеживается. Начиная от сомнения в мотивах старших родов, и заканчивая противопоставлением простолюдинов аристократам. И где? В святая святых Империи! Клянусь, Северин, если вы не определите подозреваемого в течение пары дней – быть беде. Это поведение загнанного в угол зверя, а не того, кто рассчитывает пожить ещё хоть сколь‑нибудь долго.

– Группа подозреваемых уже сузилась донельзя, – отозвался Северин Марх, поморщившись. – Простолюдинки‑студентки, первый или второй курс. Возможно, младшая знать из опустившихся. Всего на карандаше у нас восемь кандидатур, три – с приоритетом.

– Почему бы не взять всех троих? – Марта приподняла густую бровь. – Юноши и девушки в опасности тем большей, чем дольше вы тянете с действиями, Северин!

– Исполнительница может быть не одна, а с сообщниками, – вмешался Корвин. – И «брать» простолюдинку сейчас – значит спугнуть всех за ней стоящих. Как и потенциальных пособников. В отличие от знати, плебс сильно подвержен риску вербовке и влияния извне. Именно по этой причине мы действуем аккуратно…

– И подвергаете опасности подрастающее поколение, – недовольно фыркнула женщина, смерив Корвина, сопливого, по её мнению, юнца, недовольным взглядом. – Не мне вам говорить о том, насколько опасным может оказаться катализатор даже в руках посредственно обученного ничтожества, которого снабдили парой подсказок.

– Охрана осведомлена о возможных проблемах. Все силы в черте академии приведены в повышенную готовность, – Корвин смиренно соглашаться явно не планировал. – Его Высочество введён в курс дела, и, с позволения сказать, изображает рутину с мастерством куда большим, чем некоторые наши сотрудники, пусть для этого и пришлось преодолеть его возражения и нежелание ограничиваться обеспечением безопасности сугубо для его ближнего круга. Но Его Высочество достаточно умён, чтобы понять и принять нашу логику.

– Мы сознательно позволяем угрозе продолжать дышать в стенах самого безопасного места нашей родины, Корвин, – Марта Рейс перешла на пол‑тона ниже.

– Академия сейчас – приманка, леди, – словно вновь взял Северин, решивший, что подчинённого пора выручать, ибо не по силам тому было бодаться с авторитетом и непрошибаемой уверенности женщины, положившей жизнь на благо Империи. – Наши враги осознают, что череда провалов уже привела их агентов в очень незавидное положение отработанного ресурса. И всё, что мы наблюдаем здесь и сейчас – это попытки выжать из этого ресурса максимум. Стравить старые семьи, вынудить нас обратить внимание на академию, заставить Его Высочество беспокоиться о друзьях и близких, а Имперскую Безопасность и гвардию – распыляться, пытаясь прикрыться по всем фронтам. По крайней мере, мы склонны полагать, что враг рассчитывает именно на это.