Страница 138 из 151
— Сделайте так, как говорит Вилли, мальчики, – усмехнулась Эйлана, накидывая на плечи любимчику красное полотенце. – Какая она у меня скромница. Значит, две узкие полупрозрачные полоски ткани вместо блузки и юбки для моей крошки – нормальная одежда, а красивые мужчины в костюме а ля натюрель – непристойность!
Опираясь на руку Клифа, обернувшего бедра полотенцем, она выбралась на бережок, позволила завернуть себя в махровую простыню и заняла подстилку напротив дочки. Софи продолжала созерцать озеро, полностью игнорируя появление матери.
— Вот, обжоры. Пока мы купались, эти шкеты сожрали почти все фрукты, – фыркнула молодая женщина, кладя в рот сочную ягодку из полупустой коробочки. – Надеюсь, лимонад еще не весь выпили?
— Нет, госпожа, его много осталось, – Ликс суетливо метнулся к холодильнику и протянул ей запотевшую бутылку с кислотно-желтой жидкостью.
Клиф деловито отобрал лимонад у растерявшегося брюнетика, поднял со скатерти пластиковый стаканчик, и, преклонив колено, торжественно преподнес хозяйке наполненный, словно ритуальною чашу. Софи заинтересованно повернула голову, разглядела, кто ухаживает за мамой, фыркнула и вернулась к изучению водной глади.
— Спасибо, мой дорогой, – Эйлана сделала глоток и блаженно прикрыла глаза, наслаждаясь кисло-сладким напитком, приятно щекочущим язык. – Не загораживайте мне солнце, мальчики, присаживайтесь.
Мальвийцы спешно расселись по углам служащего столом покрывала, и Клиф занял место возле любимой. Софи хмыкнула на такую преданность, но снова промолчала.
— Что с тобой, милая? – обратилась к дочурке Эйлана, обеспокоенная затянувшейся апатией. – Почему ты такая не веселая?
— А чего веселиться? – зло бросила она, разворачиваясь к матери всем корпусом. – Мои родители, оказывается, изменяют своим супругам: папа тебе, а ты Крэгу. Твой рогоносец в курсе твоих шашней с этим.. «хищником» и вместо скандала желает удачной прогулки. Вилли и Ликс хором уверяют меня, что в этом ничего плохого нет. Мальвы подобное положение – норма. Так быть не должно. Супружеская верность – не пустой звук, это основа брака, а ты.. ты у меня на глазах устраиваешь возню в воде с голыми мужиками. Как ты можешь?
— Что именно я могу или не могу? – холодно переспросила Эйлана, ставя стаканчик на землю, чтобы не запустить им в дочку. – «Опять снова здорово».
Слова девушки пришлись не по вкусу не только матери. Фаворит обжег Софи яростным взглядом, поспешно перевел его в землю и до хруста сжал в кулаке бутылку с лимонадом. К счастью стекло с честью выдержало хватку здоровяка, напиток остался в своем заточении, ожидая, когда его разольют по стаканам. Шкеты привычно потупились, а Рори удивленно посмотрел на хозяйку. Решив, что лезть в разборку хозяек себе дороже, он занялся поеданием фруктового пирога.
Видя, как мается «Хищник» от желания высказаться и необходимости следовать правилам поведения, запрещающими рабу осуждать госпожу, молодая женщина положила ноги ему на колени:
— Клиф, хватит ерундой страдать. Сделай мне массаж.
Фаворит достал из кармана штанов, лежащих на краю подстилки, тюбик смазки и принялся разминать мышцы голени любимой. Привычное занятие успокоило атлета, мечтательность вытеснила ярость из его глаз. Ладони, уверено массирующие усталые конечности, привели Эйлану в благодушное настроение.
«Как некоторым мало нужно для счастья», – подумала она, суша голову полотенцем.
— Как тебе не стыдно. Где твоя женская скромность? – взывала Софи к морали матери. – По пляжу разгуливают мужчины совсем без нечего, а ты совершенно не смущаешься этого, и вместо того, чтобы призвать их одеться, приглашаешь купаться.
— Кстати, а ты искупаться не желаешь? – уточнила Эйлана, оглядывая полностью одетую дочку. – Сегодня довольно жарко. Разве тебе не хочется освежиться?
— Нет, – сердито ответила дочь. – Мне и здесь неплохо.
— Как знаешь, тебе же хуже. Заработаешь тепловой удар, потом целый день проваляешься на постельном режиме, а через два дня тебе уже домой улетать, – пожала плечами Эйлана, принимая из рук Рори тарелочку резаных фруктов. – Не хочешь говорить наедине, обсудим твои проблемы при мальчиках.
— Нам нечего обсуждать, – возразила Софи, отмахиваясь от мошки. – После твоего отъезда на службу два года назад все изменилось. От тебя полгода не приходило никаких сообщений. Папа сказал, что ты нашла себе богатого любовника на краю галактики и бросила нас с Ромом. Потом ты позвонила деду, у которого мы гостили, и выяснилось, что это папа с тобой развелся и оставил без семьи и денег. А сейчас ты владеешь богатым поместьем, даришь мне на восемнадцатилетие дорогие подарки и устраиваешь гонки на озере с обнаженными громилами.
— Ну и чем же ты недовольна? – недоуменно переспросила мать. – У меня все хорошо. Разве это плохо? А на счет голых парней.. Так не в штанах же им в воду лезть? К твоему сведению, в брюках и рубашке плавать не слишком удобно. Я пробовала. Удовольствие ниже среднего.
— Да причем здесь, рубашки! – взвилась дочь.
Вилли и Ликс одарили хозяйку сочувственными взглядами.
— Почему у тебя все прекрасно? Почему? Ты же хромая калека. Прошлым летом ты потеряла все, что имела: карьеру, семью, деньги.. Все! Откуда у тебя взялись любящий муж, усадьба и маленькая Джина? Судьба швырнула тебя на обочину жизни, Пантера Смитерс, покалеченную, нищую и никому не нужную, – Софи крайне редко называла мать Пантерой. Только когда надеялась уязвить посильнее. И судя по тому, как сочилась ядом сарказма речь дочери, у нее сильно накипело. – Ты должна терзаться сожалениями о неблагодарности космодесанта и лечиться от депрессии у психолога, а не разъезжать в карете на балы и веселиться с подругами. Где ты нашла добрую фею, Золушка?
— Да, я калека. Хромая калека, твоя правда, доченька, – спокойно ответила мать.
Клиф передернулся от неприятного воспоминания о собственной травме.