Страница 109 из 151
Глава 38. Капризы старшей наследницы
07.08.437. Лес между Лагерем Смертников и усадьбой Логово
«Ну, что за день такой?! Сплошные расстройства, а удовольствия чуть. Это ж надо так себя накрутить? Стоит обидеться, как фавориты тут же записывают меня в садистки и искренне верят, что я убью их за ерунду, которая и выеденного яйца не стоит. Уму непостижимо. Клиф до смерти перепугался, осознав, что назвал меня по имени в порыве страсти. Луи и того хуже – чуть не свихнулся, напридумывав всякие ужасы о моей жестокости. И где они только такого нахватались? Неужели садизм мальвиек соперничает в изобретательности с лучшими палачами вселенной? Ладно, вернусь к этому вопросу позже. Сейчас нужно решить проблему с усаживанием дочурки в экипаж. Всего шесть дней осталось, чтобы обучить Софи этикету и морально подготовить к зрелищу традиционного праздника. Задача года на три, а уложиться нужно в пять дней, плюс один день на непредвиденные случаи. Кошмар! Мне до сих пор не по себе от подобных торжеств, а Шарлин очень просила привести мою крошку познакомиться. Соберись, Пантера, где наша не пропадала. Приструни Софи, так же как и Луи с Клифом, а то взяли моду играть на твоей сентиментальности», – думала Эйлана, пока Мар неспешно рысил по лесной дорожке.
Бэзил молча ехал следом на гнедом мерине, ни единым звуком не нарушая ее размышления.
Симпатичный шатен, вежливый и послушный – неудивительно, что Шарлин сделала его своим фаворитом и столько лет одаривала вниманием. По мнению майора, Бэзил выглядел слишком слащаво, слишком идеально, слишком, слишком, слишком.. Будучи в ее вкусе, парень уступал Луи в красоте и умении завоевать уважение, в нем не было надежности Клифа, он не обладал верностью и смелостью Крэга. Красивый манекен, только и всего. Даже нежась под ее руками, шатен отстраненно реагировал на ласку, словно витал в своих грезах где-то далеко. Он и не пытался завоевать расположение новой хозяйки, предпочитая возиться с планшетом или обжиматься с Тони. В то время как другие из кожи вон лезли, чтобы услужить госпоже в период ее пребывания в лагере после нападения Крэга. Сегодняшний восторг по поводу поездки к Шарлин подтвердил ее подозрения, что парень до сих пор любит свою бывшую покровительницу. Правда Эйлана ни разу не пожалела о покупке этого мужчины. Бэзил оказался айтишником, как здесь говорят, от богини. С его помощью хозяйка с Луи создавали много полезных программ для управления балаганом, именуемым «Лагерь Смертников». Лучшей их разработкой стала база по смертникам с возможностью отслеживания местонахождения мужчин и прямой связью через терминал, на который Бэзил замкнул камеры наблюдения, развешенные по всей территории Лагеря. Кроме того, Бэзил смог зарегистрироваться на закрытых аукционах для контрабандистов и приобретал для новой госпожи редкие товары по приемлемым ценам.
— Как приедем, составь план особняка Шарлин, – велела Эйлана, когда впереди показалась нежно-голубая лужайка, отделявшая постройки конного двора от леса.
— Слушаюсь, госпожа, – поклонился шатен, поравнявшись с Маром.
— Вечером дашь мне характеристику всех обитателей ее дома, – сказала она и, увидев мужа, продолжающего уговаривать Софи, подняла коня в галоп.
— Будет исполнено, госпожа, – смиренно ответил раб и поскакал за благодетельницей.
Идеален, до приторности.
07.08.437. Конный двор. Усадьба Логово
«Ну, что за день такой! Ну почему маме приспичило заставлять меня карабкаться в эту (мать моя, женщина, какая она красивая) карету по спинам живых парней? Почему нельзя принести лестницу, скамеечку, табурет или на худой конец, ящик какой-нибудь? Зачем же сразу людей мучить? Ну, и что, что парням нравится, когда их топчут, все равно это неправильно. Как можно поощрять подобные извращения? Сегодня они просят встать на спину, а завтра начнут упрашивать ударить по роже, как Пирс или что похуже. Мама тоже хороша: вставай, говорит, на плечо, садись в экипаж и не задерживай всех. Мальчики, дескать, не стеклянные, не сломаются. А если у такой «ступеньки» что-нибудь хрустнет или треснет? Я же с ума сойду от стыда и жалости». Такие мысли роились в очаровательной головке юной инопланетницы, вполуха слушавшей объяснения отчима, сидя на перилах террасы заднего крыльца. Девушке хотелось побегать с парнями по саду или съездить на озере, благо после дня рождения мать сняла запрет на поездки в лес, но послушный воле жены Крэг уже полчаса читал лекцию о местных обычаях, исподволь убеждая не упрямиться и сесть в карету принятым на Мальве способом.
— Крэг, миленький, пойми меня, пожалуйста, – жалобно заныла Софи, устав от потока информации, лившейся на нее из уст темноволосого гиганта. – Не могу я этого сделать, не могу. Меня с детства учили, что личность – неприкосновенна и причинять ей вред, моральный или физический – это преступление. Как же я могу унизить человека, использовать его как неодушевленный предмет, зная, что есть риск что-нибудь ему сломать. Это жестоко с любой точки зрения.
— Все еще артачится? – участливо и немного насмешливо спросила старшая Смитерс, внезапно подлетевшая на своем черном «монстре». «Монстром» девушка называла Мара из-за крупного размера, совершенно черной шкуры и абсолютной невозмутимости. Подъехавший к крыльцу через минуту после Эйланы незнакомый взрослый шатен молча поклонился в седле и, спешившись, увел коня в конюшню.
— Да, мой ангел. Госпожа София упорно отказывается выполнить вашу просьбу, – доложил Крэг, подходя к Мару.
Эйлана перекинула ногу через седло и расслабленно скользнула в заботливые объятья мужа. Софи только завистливо ахнула. Вот так безрассудно прыгнуть с лошади, веря, что любимый тебя поймает. Такого доверия юной Смитерс еще никто не заслужил. Конечно, Вилли и Ликс регулярно помогали ей спешиться, но перед этим девушка вцеплялась в плечи помощника, а мать.. Мать просто съехала по боку коня в подставленные руки супруга, словно делала это множество раз. Возможно, так оно и было.
Крэг нежно обнимал жену за талию, а та, закинув руки ему на шею, мягко коснулась губ невинным поцелуем..
— Кхе-кхе.. – Софи покашливанием нарушила семейную идиллию, смущенная разыгравшимся перед ней романтическим зрелищем. Увиденное настолько напоминало иллюстрацию к девичьему роману, что девушке захотелось протереть глаза и ущипнуть себя.