Страница 104 из 151
— Я обдумала твое предложение о наказании и решила, что ты прав, – продолжила Эйлана, томно наблюдая за работой фаворита. – Опала, конечно, вещь хорошая, но вас – мужчин лучше пронимает воздействие грубой силой. Бить я тебя не стану. Я уже избила на днях Пирса. Оказалось, что лупить несопротивляющуюся жертву, да еще и подставляющуюся под удар, совсем не интересно. Гораздо забавнее наблюдать за борьбой раба с собственным телом. Этим мы сейчас и развлечемся.
Эйлана
«На все ваша воля, госпожа!» Как же мальвийские мужчины любят это повторять. Того и гляди, я поверю этому заявлению и начну вести себя так, словно все мне должны, и весь мир у моих ног. Заманчивая мысль, но очень опасная. Такая вера толкает людей совершать необдуманные поступки, лезть на рожон и нарываться на неприятности. Впрочем, в этом Лагере, и правда, мое желание – закон для всех его обитателей. Как Крэг в свое время говорил: «Госпожа – это свет в окошке, солнце на небе»? Что ж. Клифа стоит наказать точно так же, как и Пирса после фокусов с флаером. Хорошая идея: и настроение себе подниму и красавчику напомню его место. А то ишь распустился: устраивает драки, где попало, да еще и смеет демонстрировать свои нежные чувства ко мне весьма оригинальным способом, срывая спарринг с тростью».
— Хватит валяться, ворс помнешь, – произнесла Эйлана и рассмеялась нелепости получившейся фразы. – Приготовь постель. Постельное белье хранится на третьей полке за крайней левой дверцей.
Фаворит мгновенно оказался на ногах и с рвением бросился исполнять приказ.
— Я обдумала твое предложение о наказании и решила, что ты прав, – продолжила она, задумчиво наблюдая за работой любимчика. – «Какой умница, сам все нашел и с механизмом кровати быстро справился. Может простить на первый раз? Не стоит, иначе совсем обнаглеет».
— Опала, конечно, вещь хорошая, но вас – мужчин лучше пронимает воздействие грубой силой, – заметила молодая женщина. – Бить я тебя не стану. Избиение Пирса убедило меня, что лупить несопротивляющуюся жертву, да еще и подставляющуюся под удар, совсем не интересно. Гораздо забавнее наблюдать за борьбой раба с собственным телом. Этим мы сейчас и развлечемся.
Выдержав драматическую паузу, она скомандовала:
— Раздевайся и ложись на спину. Руки за голову.
Клиф
— Раздевайся и ложись на спину. Руки за голову, – приказала хозяйка.
Клиф споткнулся на ровном месте: «Ты хочешь «поиграть», госпожа? «Поиграть» в меня? Хвала богине!»
Торопливо разоблачившись, он вытянулся на простыне, сплетя пальцы на затылке.
— Молодец, – похвалила Эйлана и отдала новое распоряжение. – Чтобы не происходило в этой комнате, тебе запрещается до особого разрешения: шевелиться, возбуждаться и издавать любые звуки кроме внятной человеческой речи. Если тебе понятен приказ, кивни.
Хищник осторожно кивнул. Госпожа одобрительно хмыкнула, положила на журнальный столик браслет связи, включила на нем негромкую приятную мелодию, разулась и, покачивая бедрами, босиком прошлась по ковру. Остановившись в изножье дивана, так, чтобы Клиф хорошо ее видел, не поворачивая головы, Эйлана взялась за подол персиковой блузки и медленно потянула ткань вверх, обнажая аккуратный животик и полную грудь, удерживаемую персиковым же бра на широких тесемках. Глаза мальвийца широко раскрылись от потрясения, а с губ едва не сорвался вздох восхищения. Никогда прежде ему не выпадало счастье лицезреть обнаженное женское тело, вот так, средь бела дня. Разумеется, на вечеринках госпожи иногда спьяну сбрасывали одежду и голыми насиловали рабов при притушенном свете, но чтобы хозяйка показывала стриптиз мужчине..Такого Клиф даже вообразить себе не мог.
Изящно извиваясь под музыку, молодая женщина неторопливо сняла блузку, небрежно кинула в кресло и расстегнула ремень на темно-серых бриджах для верховой езды. Клиф и не подозревал, что хозяйка умеет так возбуждающе двигаться. Вращая бедрами, Эйлана заставила штаны упасть на ковер, переступила через них, и, оставшись в персиковом кружевном комплекте, с кошачьей грацией забралась на постель.
— Плюс один день, мой дорогой, – мурлыкнула она, взглядом указав на стояк, однозначно сообщавший, что представление не оставило мужчину равнодушным.
— Простите, госпожа, – пробормотал Клиф и, закусив губу, заставил предательский орган опуститься.
Взгляд мужчины невольно скользнул по волнующим холмикам, едва прикрытым кружевом, и бедняге пришлось крепче сцепить пальцы, чтобы снова не опозориться. Явно желая помучить, соблазнительница поцеловала его глаза, щеки, лизнула уголок рта и мягкой «лапкой» легонько царапнула кубик пресса.
Напрягая бицепсы, раб удержался от непроизвольного выгибания и виновато улыбнулся:
— Я не мастер сохранять неподвижность, госпожа.
— Вижу. Но ради меня можно и постараться? Чего не сделаешь для счастья любимого человека, – игриво подмигнула Эйлана, переключая свое внимание на торс жертвы.
Нежные ладошки гладили плечи и грудные мышцы, острые ноготки несильно задевали живот, ловкий язычок дразнил шею и соски, а сладкие губки покрывали тренированное тело горячими поцелуями. Клиф впился ногтями в ладони, стиснул зубы, про себя умоляя всех богинь разом даровать ему выдержку, чтобы только не разочаровать любимую.
Колено хозяйки скользнуло между ног раба, осторожно потерлось о его «хозяйство», и в комнате раздался глухой рык:
— Плюс еще один день, мой нетерпеливый котик. Доведем число дней твоей опалы до двадцатки или остановимся на четырнадцати?
— Как пожелаешь, моя Эйлана, – плохо соображая с кем и что говорит, срывающимся от возбуждения голосом простонал Хищник.
Все его существо разрывалось между стремлением угодить хозяйке и желанием опрокинуть обольстительницу на постель и самому заставить ее стонать от удовольствия.
— Что ты сказал? – Эйлана отстранилась и требовательно посмотрела в затуманенные страстью глаза фаворита. – Повтори, что ты только что сказал!
— Как пожелаете, госпожа, – растеряно проговорил Клиф, не понимая причины прекращения восхитительной пытки.
— Нет, ты сказал по-другому, – опасно сощурилась хозяйка. – «Моя Эйлана» – вот, что ты выдал, мой дорогой. Никогда не смей так ко мне обращаться. Ты меня понял? Никогда!
— Понял, госпожа, – пробормотал Клиф, моментально приходя в себя. – Простите мою дерзость, госпожа. Если сможете.