Страница 81 из 97
Глава 40. Прости
Кирилл поставил меня на мокрый асфальт и осмотрел с головы до ног. Его взгляд скользнул по моей промокшей рубашке, по штанам, по кроссовкам, которые уже успели пропитаться водой. Он покачал головой, и в его глазах мелькнула нежность, которую он так старательно прятал за иронией.
— Малая, ну почему ты так легко одета? — проговорил он, откидывая со лба мокрую прядь. — А ещё говорят, что с плохими парнями одни проблемы.
Я смотрела на него и улыбалась, чувствуя, как ледяные дождевые капли стекают по щекам. Мне было абсолютно плевать на ливень. На пронизывающий холод. На возможную простуду. Ведь он был рядом. Мой Кирилл.
— Извините, — ответила я, стараясь перекричать шум дождя. — Пуховики в другом шкафу были! Ещё скажи спасибо, что у меня в комнате кроссовки валялись. Так бы я босиком убежала.
Кирилл слегка улыбнулся в ответ.
— Зачем? Я же ехал за тобой.
— Как видишь, — я всё так же лучилась, несмотря на дрожащие колени, — мой способ оказался быстрее и надежнее.
Кирилл тяжело вздохнул, его взгляд потемнел.
— Так-то оно так. Но вот что с твоим отцом теперь делать?
Неожиданно послышался резкий сигнал машины. Мы с Кириллом оглянулись и увидели, как из его такси высовывается водитель и выразительно разводит руками, мол: «Ну что, голубки?»
— Пошли, — сказал Кирилл, крепко беря меня за руку.
Мы осторожно перебежали скользкую проезжую часть, и Кирилл открыл мне заднюю дверь.
— Поехали пока ко мне? — предложил он, садясь следом.
— Нет, — я покачала головой, отжимая воду с подола рубашки. — Мы поедем в универ.
Кирилл удивленно вскинул брови.
— Малая, тебе даже сейчас учиться охота?
— Нет, мне нужно поговорить с Яном. Отец прав. Я должна попросить прощения. И прежде всего — у Яна.
Кирилл на секунду сжал челюсть, но спорить не стал. Он вздохнул, достал телефон.
— Извините, я сейчас в приложении адрес добавлю, — обратился он к водителю.
— Мне без разницы, — фыркнул таксист, глядя в зеркало заднего вида. — Любой каприз за ваши деньги.
Кирилл убрал телефон, и машина, тяжело вздохнув двигателем, развернулась и направилась в сторону университета.
Я придвинулась ближе, взяла Кирилла за руку и положила голову ему на плечо. От него пахло дождём. В этой тесноте салона, под мерный стук дворников, я вдруг остро осознала, насколько сильно изменилась моя жизнь за эти несколько недель. Раньше я была правильной девочкой, которая боялась сделать шаг без одобрения отца. А теперь я сидела такси, мокрая до нитки, в обнимку с парнем, которого весь университет считал изгоем, и ехала ставить точку в отношениях с «идеальным принцем».
Но вот, что самое забавное… Мне ещё никогда не было так спокойно. Я больше не боялась будущего, потому что знала: что бы ни случилось, мы справимся вместе.
Такси подъехало к кампусу. Дождь всё ещё лил как из ведра. Мы вышли из машины, и Кирилл тут же начал стаскивать с себя мокрую толстовку.
Я перехватила её край.
— Что ты делаешь?
— Хочу от дождя тебя хоть немного прикрыть, — буркнул он.
Я рассмеялась.
— Кирилл, я уже мокрая насквозь! Это не поможет.
Кирилл отпустил толстовку, обнял меня за талию, притянул к себе и тихо, с хрипотцой, произнес мне на ухо:
— Пока не насквозь. Но я могу это устроить.
Я смущенно хихикнула, чувствуя, как по коже бегут мурашки, совсем не от холода. Я хотела поцеловать его, но тут раздался веселый, звонкий голос.
— Эй! Снимите номер!
Я оглянулась и увидела Машку.
— Маша! — выкрикнула я, хватая Кирилла за руку и подбегая к подруге.
Та, в отличие от нас, была в непромокаемой куртке и под надежным зонтом.
— Слышала, что вчера было на балу, — заявила Машка, хитро прищурившись. — Думала, ты сегодня не придешь.
И после этого она многозначительно поиграла бровями. Я покраснела, выкрикнула: «Дура!» — и несильно толкнула её в плечо. Машка звонко расхохоталась.
— Пришлось ненадолго прерваться, — с абсолютно серьезным видом заявил
Кирилл и начал смеяться вместе с Машей над моим пылающим лицом.
— Ты случайно не знаешь, какая сейчас пара у четвёртого курса? — спросила я, когда они угомонились.
— Да откуда же мне знать? — фыркнула Маша. — Пошли к расписанию, посмотрим.
Мы втроём отправились в главный корпус. В холле было тепло и шумно. Я развернулась к Кириллу.
— Побудь тут, пожалуйста.
По его лицу я поняла, что ему категорически не нравится эта идея. Его челюсть снова напряглась.
— Так будет правильно, — мягко добавила я.
Кирилл молча кивнул. Мы с Машей отошли от него на пару шагов, но вдруг он сделал резкое движение.
— Малая.
Он схватил меня за руку, притянул к себе, не обращая внимания на студентов вокруг, и жадно поцеловал. Это был короткий, но такой собственнический и нежный поцелуй, что у меня перехватило дыхание. Затем он отпустил меня и хрипло сказал:
— Не задерживайся.
— Угу, — выдохнула я и, шатаясь, догнала Машку.
— Да он у тебя горячий, — с улыбкой констатировала подруга.
— Не то слово… — краснея, пробормотала я.
Мы медленно шли по коридору.
— Так что вчера было-то? — не унималась Машка. — Я знаю только, что Кирилл пришёл на бал, вроде как чуть не избил Яна, и потом вы сбежали. Жесть, у вас там страсти, конечно! Так и знала, что надо было тоже пойти.
— Я тебе обязательно всё расскажу, но попозже. Хорошо? — сосредоточенно и задумчиво ответила я, останавливаясь перед расписанием.
— Хорошо. Я тогда на коллоквиум. Ты идешь?
— Нет, — я нашла нужную группу. — У меня есть дела поважнее.
Машка понимающе кивнула и отправилась дальше по коридору, а я направилась к кабинету Яна.
Подойдя к двери, я замешкалась буквально на несколько секунд. Сделала глубокий вдох, уверенно постучала и тут же распахнула её. Окинула взглядом аудиторию и увидела его. Ян удивленно смотрел на меня. Как всегда идеальный. Как всегда сдержанный.
— Извините, можно Макарского? Буквально на несколько минут.
Преподаватель окинул мокрую и немного растрепанную меня скептическим взглядом, перевел его на Яна и кивнул.
— Иди.
Ян медленно встал из-за парты и прямо на моих глазах стал меняться в лице, становясь мрачным, точно грозовые тучи за окном.
Я отошла от двери, слыша, как каждый его шаг отдаётся гулким эхом у меня в висках. Я не понимала, что чувствую. То ли мне было очень горько, то ли страшно, то ли стыдно за то, во что мы превратились.