Малая! Будешь. Моей

— Ксюша, пожалуйста!

— До сегодня, — тихо сказала я Кириллу.

— До сегодня, — кивнул он.

Я пошла к подъезду. Отец последовал за мной. Марина открыла дверь, пропуская меня внутрь. Я зашла в подъезд, она вошла следом.

И тут отец резко развернулся на первой ступеньке крыльца. Он подлетел к Кириллу и со всей силы ударил его под дых. Кирилл резко выдохнул и согнулся, потому что совершенно такого не ожидал.

Отец похлопал его по плечу.

— Ты меня не боишься. Я знаю. И ты прав. Я вряд ли смогу хоть что-то тебе сделать. Но Макарские размажут тебя по стенке после всего, что ты натворил. И знаешь, я не стану им мешать. Если ты действительно хоть немного способен на любовь — оставь Ксюшу в покое.

После этого отец развернулся и зашел в подъезд. Нагнал нас с Мариной у двери квартиры.

Я, открывая дверь, глянула на отца с легкой, робкой улыбкой.

— Папа, ну ты где там ходишь?

— Да так, шнурок развязался, — буркнул он.

Неожиданно я услышала, как с грохотом распахивается дверь подъезда. Как кто-то бежит по ступеням. И тут раздался голос Кирилла.

— Ксюша!

Я на секунду опустила голову и увидела ноги отца. На нём были домашние тапочки. Никаких шнурков у него нет. И я всё поняла.

Но прежде, чем я успела хоть что-то сделать, Марина распахнула дверь, грубо затолкала меня в квартиру. Они со отцом залетели за мной и захлопнули дверь прямо перед носом Кирилла.

— Кирилл! — заорала я в истерике, рвясь обратно. Слёзы всё же хлынули из глаз. — Кирилл!

— Откройте, или я сломаю дверь! — ревел он с той стороны.

— Тебя закроют за хулиганство! — крикнул ему отец. — Вали отсюда, щенок!

И тут я, в истерике и на эмоциях, сделала самый необдуманный шаг. Я вырвалась из рук Марины, которая пыталась удержать меня за плечи.

— Кирилл, окно! — закричала я.

Я забежала в свою комнату, попыталась захлопнуть дверь, но не успела. Отец влетел за мной, буквально впечатав дверь в стену. Он оттолкнул меня на кровать и подлетел к окну. На улице Кирилл уже готовился лезть по пожарной лестнице.

Отец высунулся из окна.

— Залезешь сюда, и я вытолкну тебя! Да так, чтобы не одна бригада скорой не собрала!

Я вскочила с кровати, хотела подскочить к окну, но застыла. Я поняла — отец и правда может это сделать. В его глазах была безумная, холодная ярость. И я сдалась. Только сейчас. Потому что поняла, что сейчас мы ничего не сможем сделать. Но сможем завтра.

Кирилл тоже остановился. Будто тоже всё понял. В тишине ночи я услышала, как он спрыгивает с лестницы на асфальт.

Отец не отходил от окна, пока Кирилл не сел на байк и не уехал.

— Марин, принеси ключ от окна! — крикнул отец.

Я вздрогнула. Я совсем забыла, что пару лет назад, когда ограбили соседей, отец врезал специальные замки на все окна.

Марина зашла в комнату, молча отдала отцу ключ. Тот запер окно и демонстративно убирал ключ в карман.

Растрёпанная и заплаканная, я посмотрела на него исподлобья.

— Ты же понимаешь, что ты меня не остановишь?

Отец усмехнулся.

— Это мы ещё посмотрим. Ложись спать, завтра ты должна быть свежей… насколько это возможно.

— Это ещё зачем? — фыркнула я.

— Потому что завтра мы поедем вымаливать прощение у Макарских за твою выходку и сорванный ужин. И для тебя же будет лучше, если они тебя простят.

— Я никуда не поеду!

Отец резко развернулся ко мне, но я не двинулась с места.

— Что?! Хочешь опять меня ударить?! Ну давай!

Отец печально вдохнул.

— Ксюша-Ксюша…— тихо проговорил он и вместе с Мариной вышел из моей комнаты.

И вдруг я услышала, как замок на двери щёлкнул с той стороны. Они заперли меня. Заперли со всех сторон.

Я села на кровать. Мне больше не хотелось плакать. Не хотелось кричать. Я будто только что всё осознала. Как устроен мой мир. Кто мой отец на самом деле. И что мне придётся бороться за Кирилла. Бороться по-настоящему.

Но я не собиралась сдаваться. Главное — дождаться утра. Просидеть тихо всего несколько часов. А дальше… будь что будет.

Очевидно, что уснуть я не смогла. Я разобрала остатки прически, повесила в шкаф платье, влажными салфетками стёрла остатки макияжа. Глядя на себя в зеркало, я увидела кулон, подаренный Кириллом, и крепко сжала его в кулаке. Зажмурилась и загадала желание. Чтобы мы всегда были вместе. Чего бы это ни стоило.

За окном собирался сильный ливень. Будто само небо было готово плакать. Плакать за нас с Кириллом.

На часах было 7:30, когда я услышала, как отец и мачеха разговаривают в коридоре. Я уже успела накраситься, одеться и собрать рюкзак. Тихо подойдя к двери, я поскреблась как котенок.

— Паааап?

— Что? — сухо ответил он.

— Открой дверь, у нас сегодня коллоквиум по экономике. Марина Викторовна меня отвезёт.

За дверью повисла пауза. Слишком тяжелая. Слишком долгая.

— Ксюш, ты меня правда за идиота держишь? — ответил отец. — Переживёшь один день без коллоквиума. Вечером поедем к Макарским, а потом я подумаю, что делать с тобой дальше.

Я ударила кулаком по двери.

— А если я в туалет захочу?!

— Я отвезу Марину и вернусь. Потерпишь двадцать минут.

Дверь в квартиру захлопнулась.

Я не могла поверить своим ушам. Перебежала комнату, подскочила к окну. Уже начинался дождь. Я увидела, как отец и мачеха добежали до парковки, сели в машину и уехали.

Двадцать минут. У меня всего двадцать минут.

Я начала отчаянно дёргать за ручку окна, но это ничего не дало. Отойдя, я посмотрела на дверь в комнату. Выломать? Бесполезно. Квартира заперта снаружи. Они наверняка забрали все ключи.

И я снова развернулась к окну. Я не сдамся. Не в этот раз!

Я судорожно стала осматриваться по сторонам, пока мой взгляд не зацепился за банкетку у туалетного столика.

Схватив её, я со всей силы швырнула предмет в окно. Но банкетка просто отлетела и упала на пол.

Я закричала, схватила её снова. Снова бросила. Результат был тем же.

В отчаяние я подхватила банкетку и начала колотить ей по стеклу. Я слышала, как трещат её деревянные ножки. Чувствовала, как она медленно, но верно разваливается в моих рука. Но мне было всё равно!

Удар. Ещё один. Ещё! И когда одна из ножек угодила в край рамы, стекло превратилось в огромную витиеватую паутинку. Ещё удар! И стеклопакет просто вывалился на улицу.

Ледяной ветер тут же растрепал мои волосы. Косой дождь забил по подоконнику.