Малая! Будешь. Моей

Он стоял, прислонившись спиной к холодной стене, и смотрел себе под ноги. Его чёрная кожаная куртка, растрепанные тёмные волосы, напряженная линия плеч. В этом коридоре, среди суетящихся студентов, он казался чужим, опасным и невероятно родным.

В этот момент мир вокруг просто перестал существовать. Звуки шагов, смех, гул голосов — всё слилось в белый шум. Я почувствовала себя так, будто не видела Кирилла тысячу лет. Будто прошла целая жизнь, полная лжи, чужих правил и холодных взглядов отца. Моя душа, сжатая в тески за последние сутки, вдруг резко разжалась. Он был здесь. Он ждал.

— Кирилл! — выкрикнула я.

Он резко вскинул голову. В его тёмных глазах мелькнуло удивление, сменяющееся тревогой.

И я сорвалась к нему.

Не думая ни о чём, я подбежала и, не тормозя, запрыгнула на него. Он инстинктивно расставил руки и подхватил меня, даже не охнув от веса. Мои ноги мгновенно обхватили его торс, руки впились в его плечи, и мы крепко, до хруста в костях, обнялись. Я уткнулась лицом в его шею, вдыхая запах табака. Я чувствовала себя самой счастливой на свете. Я так соскучилась. Так сильно соскучилась, что из-за нахлынувших чувств горло перехватило, и захотелось заплакать. Но я сдержалась, вцепившись в его куртку. Хотелось столько сделать, столько сказать, объяснить, но времени не было.

Я слезла с Кирилла, но не разжала пальцев, взяла его за руку.

— Пошли, — сказала я.

Кирилл искренне удивился.

— Куда?

Я показала на свой рюкзак.

— Решила уйти из дома. Переехать к тебе.

Кирилл на секунду замер, а затем усмехнулся, в его голосе зазвучали привычные насмешливые нотки.

— Слушай, я, конечно, польщён, но к таким серьезным отношениям я ещё не готов.

Но я не унималась.

— Я не шучу, — отрезала я и стала тащить Кирилла к лестнице.

Тот остановился, пытаясь удержать меня на месте.

— Малая, подожди…

Но я не слушала его. Я тянула его вниз, к выходу, к свободе, к нему. Кажется, он что-то говорил, пытался что-то сделать. Но у меня был одна единственная цель.

— Ксюша! Посмотри на меня!

Я застыла. Ноги приросли к полу. Он впервые в жизни назвал меня по имени. Не «Малая», не «староста», не «джинн». Ксюша.

Я медленно развернулась и посмотрела на Кирилла. Он не отпускал мою руку. Его взгляд был тяжёлым, серьёзным, без тени насмешки.

— Ты не представляешь, как бы я хотел сейчас перекинуть тебя через плечо, забрать к себе и не отпускать, — тихо, почти рычанием, произнес он. — Чтобы ты жила у меня. Чтобы делать с тобой всё, что я так хочу сделать…

Я почувствовала, как предательски пылают щеки, и на секунду сердце сделало радостный трепет.

—… Но это будет самая большая ошибка в твоей жизни.

Эти слова обрушились на меня, как ледяной душ. Воздух вышел из легких.

— Ч-что? — переспросила я, чувствуя, как холодеют пальцы.

— Ты не должна сбегать из дома, Ксюш, — твёрдо ответил он, глядя мне прямо в глаза. — Не должна ссориться с семьей из-за меня. И уж тем более не должна жертвовать своей мечтой. Всё должно быть не так.

Внутри меня начало подниматься цунами. Злость, обида, бессилие. Я рывком высвободила руку из его ладони.

— А как же всё должно быть?! — громко спросила я, и голос предательски дрогнул. — Я должна сидеть взаперти только потому, что отец так решил?! Может, и с тобой должна перестать общаться?!

Кирилл тяжело вздохнул, проведя рукой по волосам.

— Нет. Но и побегом ты ничего не решишь. Я же не инкогнито, меня легко найдут и снова тебя заберут. Этот импульсивный поступок сделает только хуже.

Я горько усмехнулась, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы.

— Это ты мне будешь говорить про импульсивные поступки?! Не ты ли вчера был готов ударить моего отца, чтобы защитить меня?!

— Я и сейчас готов тебя защищать, — серьезно ответил он. — Но этот поступок не защитит тебя. И ты сама это прекрасно понимаешь.

Я ощутила, как проваливаюсь в чёрную, ледяную пучину. Я почувствовала себя такой дурой. Такой наивной, глупой дурой. Всё случилось ровно так, как и ожидалось. Я бросила всё ради него, а он… Он просто включил логику. Я не нужна Кириллу. Он бросил меня в первой же тяжелой ситуации, испугавшись ответственности, испугавшись моего отца.

— Да пошел ты, — процедила я.

И зашагала от него по коридору.

— Ксюша, стой! — Кирилл поспешно рванул за мной, догнал, поймал за локоть.

Но я вырвалась. Посмотрела на него глазами, полными невыносимой боли и разочарования. Медленно, не отрывая взгляда от лица Кирилла, я стянула с себя его черное худи. Под ним осталась лишь тонкая белая майка.

Я швырнула худи Кириллу в грудь.

— Забери, — тихо сказала я.

И, не оглядываясь, ушла прочь.