Малая! Будешь. Моей

Глава 27. Я тебя ненавижу

Кирилл стоял у подъезда, лениво выпуская дым в холодный ночной воздух. Пепел упал на асфальт, растворяясь в темноте. Кирилл ждал Ксюшу. И ловил себя на мысли, что это ожидание вызывает у него совершенно незнакомое, тёплое чувство.

Вчерашний день выдался на редкость «богатым» на клоунаду. Сначала ему позвонил приятель Егора — тот самый, чей байк Кирилл якобы «чинил» в левой мастерской-однодневке. Чувак с наглостью начал качать права, требуя бабки за разбитый транспорт. Кириллу было по-настоящему смешно.

Он пытался объяснить, что просто стоял в сервисе, к байку даже не притронулся, а мастерскую нашел сам Егор. Но собеседник будто не слышал аргументов, твердя одно: «Егор мне про тебя говорил, значит, тебе и отвечать».

Кирилл даже не стал переспрашивать сумму ущерба. Он сразу раскусил схему: чувака кинули в сервисе, куда Егор всех и притащил. А теперь они решили спустить всех собак на Кирилла. Скорее всего, Егор изначально всё знал и просто использовал Кирилла как козла отпущения, а заодно и как дойную корову.

Но с Кириллом такой номер не пройдёт. О чём он и сообщил хозяину байка. Тот в свою очередь пообещал ему «большие проблемы» и швырнул трубку. Кирилл лишь усмехнулся. Проблемы — это его второе имя.

А потом позвонил Ян. Мажорик голосом полным холодной угрозы, пообещал тоже Кириллу проблем, если тот не прекратит общаться с Ксюшей. А вот уж этого Кирилл точно делать не собирался. Потому что… он уже и сам не понимал почему.

Желание издеваться над ней, ломать её идеальный мир, как-то само по себе сошло на «нет». А вместо него появилось другое. Острое, почти болезненное желание просто быть рядом. Любой ценой. Глупо. Совсем не в стиле Кирилла Темникова. У него же в телефоне целый список, начиная с той же Кристины. Один звонок — и любая приехала бы, сделала бы всё, что он захочет, не задавая вопросов. А он хотел просто побыть рядом с той, которая сохнет по другому. Идиотизм да и только.

Но затем Ксюша сама не дала Кириллу загадать желание. Сама поцеловала его. А до этого ещё и плакала, потому что переживала за него. А ведь он просто отключил телефон, чтобы ещё какой-нибудь придурок не позвонил и не влез со своей клоунской угрозой.

И теперь Кирилл хочел отвезти Ксюшу туда, куда не отвозил ещё ни одну девушку. Эта идея пришла к нему спонтанно. Он закончил дела, хотел набрать Ксюшу, но потом понял, что хочет её увидеть. Её рыжие волосы, её зелёные глаза… Хотя бы на пять минут. Чтобы она снова поцеловала его, пусть даже в щёку.

Подумать только, Кирилл Темников мечтал не о том, чтобы девчонка зажигала с ним в койке, а чтобы она просто его поцеловала. Он не узнавал сам себя и пока не знал, как к этому относиться.

Когда они шли до байка, он всё думал, как бы взять Ксюшу за руку, но она отлично справилась и сама дала ему повод, оступившись на тротуаре.

Вообще, Кирилл многое хотел ей сказать. Но он не умел подбирать слова. А Ксюше точно нужно сказать всё не тяп-ляп. Поэтому Кирилл нёс всякую ерунду, отшучивался. Только так он мог хотя бы на время унять этот глупый трепет, который накрывал его рядом с ней. А когда она рассказала про свою маму… Кирилл вдруг ощутил непреодолимое, почти физическое желание забрать всю боль Ксюши себе. Или хотя бы часть этой боли. Но он не мог. И почему-то стал по-глупому злиться на себя за это бессилие.

А потом… Потом она попросила поцеловать её. И Кирилл тут же захотел снова спрятаться за шуткой, спросить: «А как же твой мажорик?». Но он понял, что нет уже никакого мажорика. И нет больше никакой сделки. Ничего нет. Есть только он и Ксюша Ларина. Образ которой преследовал его ещё с прошлогодней линейки. Скажи ему кто тогда, что он в неё влюбится, он бы хохотал и катался в истерике. А ведь он…

И тут их ослепил яркий свет.

***

Когда до желанных губ Кирилла оставалось всего несколько сантиметров, нас залил слепящий, тяжёлый свет фар.

Я вздрогнула всем телом и от неожиданности инстинктивно прижалась к Кириллу, пряча лицо в изгибе его шеи. Кирилл тут же обнял меня, прижимая к себе, а второй рукой попытался оттенить свет от глаз, чтобы хоть что-то разглядеть за этой стеной ослепительного белого сияния.

Послышался резкий звук открывшейся, а затем закрывшейся двери машины.

— Ты кого-то ждёшь? — тихо, немного нервно, но стараясь сохранить шутливый тон, спросила я.

— Нет, — чётко и напряжённо ответил Кирилл.

От его голоса, в котором не было и тени привычной насмешки, мне стало совсем не по себе. Дела плохи. Очень плохи.

Из слепящего света на пляж вышла мужская фигура. Разглядеть человека было совершенно невозможно, силуэт расплывался в ореоле фар.

Кирилл медленно отпустил меня и начал подниматься. Его мышцы напряглись, готовые к любому развитию событий. И вдруг неизвестный заговорил.

— Ксюша! — прикрикнул он. Голос был жёстким, властным и до боли знакомым.

Я тут же вскочила, узнав этот тембр. Это был мой отец.

— Папа, что ты тут делаешь?! — вскрикнула я, чувствуя, как кровь отливает от лица.

Отец подошёл к нам вплотную, и я машинально, словно испуганный ребёнок, схватила Кирилла за руку. Он крепко сжал мою ладонь в ответ, переплетая наши пальцы.

— Что я здесь делаю?! — громко и гневно ответил отец, игнорируя мой вопрос. — Это что ты здесь делаешь?! С

этим

! Ты на часы вообще смотрела?!

— Да какая разница, который час! — выпалила я, чувствуя, как внутри закипает протест. — Я могу делать всё, что захочу!

— Пока ты живёшь в моём доме, ты будешь делать то, что сказал я! — рявкнул отец и сделал резкий шаг вперёд.

Кирилл тут же двинулся ему навстречу, закрывая меня собой. Его голос прозвучал низко и предупреждающе.

— Думаю, что нам всем стоит успокоиться.

Отец лишь усмехнулся, криво дёрнув уголком рта.

— Пошёл прочь, щенок. Скажи спасибо, что я не вызвал полицию и не заявил о похищении.

Я не могла поверить, что мой отец, всегда такой сдержанный и интеллигентный, может так разговаривать. Я вышла из-за спины Кирилла и посмотрела отцу прямо в глаза.

— Папа, я тебя не узнаю… — сказала я тихо, но твёрдо. — Не называй так Кирилла. И… откуда ты вообще узнал, где я?

Отец молча достал телефон и ткнул экраном мне в лицо. На карте светилась метка моего геолокатора.

Я ощутила, как к глазам подступают горячие, обжигающие слёзы. Предательство накрывало волной.

— Ты… ты следил за мной?

— Ты меня вынудила! — громко ответил отец, пряча телефон. — Я проснулся, а тебя дома нет! Проверил камеры домофона и увидел, с кем ты сбежала!