Малая! Будешь. Моей

— Не сегодня. Есть дела поважнее.

Меня почему-то это очень сильно расстроило. Кирилл заметил моё настроение. Он наклонился, коснулся согнутым указательным пальцем моего носика и тихо сказал:

— Не вешай нос, Малая. Я тебе вечером позвоню. Хорошо?

Я покивала, чувствуя, как обида тает, и отдала ему шлем. Мы попрощались, и я пошла в сторону корпуса.

— Даже не поцелуешь меня? — окликнул он меня, в его голосе слышалась издевка.

Я покраснела до корней волос, крикнула в ответ, не оборачиваясь:

— Обойдешься!

И под его смех еще быстрее зашагала к дверям университета не оглядываясь.

В этот раз мне пришлось ждать Машку. Я нервно ходила из стороны в сторону. Больше всего на свете я боялась столкнуться с Яном.

Слава богу, Машка появилась быстро. Как только она подошла, я тут же схватила её за руку и потащила в аудиторию.

Первой парой стоял бухгалтерский учёт. На душе у меня было хорошо и спокойно, словно я приняла какое-то важное решение. Я спокойно занималась, записывала лекцию, и ничто меня не отвлекало. Вплоть до перерыва.

Мы с Машей вышли в коридор немного «размять косточки», но у входа в аудиторию меня поджидал Ян. Внутри всё тут же застыло. Он подошёл ко мне, взял за руку, пожелал доброго утра. Его голос был мягким, заботливым. Он предложил вечером сходить в кино, на новую премьеру.

Я посмотрела в его прекрасное, идеальное лицо, в его бездонные голубые глаза и поняла, что должна ему кое-что сказать. Кое-что важное. То, что давно должна была сказать. Я открыла рот, но тут откуда ни возьмись появилась мачеха.

Она с теплом, почти материнской заботой поприветствовала Яна, а затем попросила меня отойти с ней в сторону. Ян вежливо кивнул, оставшись ждать у окна. Как только мы с Мариной Викторовной оказались наедине в нише у лестницы, её лицо тут же изменилось. Маска заботы сползла, оставив холодную, расчетливую злобу.

Она молча достала телефон и показала мне видео с камеры наблюдения кампуса. На экране была видна вчерашняя драка. Точнее то, как Кристина таскает меня за волосы, как я падаю, как ребята пытаются её оттащить.

Убрав телефон, мачеха с наигранной грустью, покачала головой.

— И с каких пор, Ксения, ты врешь нам с отцом? Как думаешь, понравится это видео комиссии по стажировкам? Твоя репутация идеальной девочки рушится на глазах.

Сначала мне стало очень страшно. Париж. Мама. Всё, ради чего я жила и терпела эту женщину, рушилось за одну секунду. Но затем внутри меня вдруг проснулось совсем другое чувство.

Я подняла взгляд на мачеху.

— Чего вы от меня хотите? Чего вы добиваетесь?

Мачеха встрепенулась, явно не ожидая такой реакции от своей «послушной овечки».

— Я добиваюсь от тебя дисциплины и…

Я замотала головой, тем самым обрывая её.

— Нет, — мой голос зазвенел от напряжения. — Вы просто меня шантажируете на каждом шагу. Вставляете палки мне в колеса. Зачем? Зачем вы ведёте себя как карикатурная мачеха? Вы ревнуете отца ко мне? Злитесь, что он гордится мной, а не вами? Что он любит меня больше? Зачем весь этот цирк?!

Неожиданно мачеха со всей силы схватила меня за руку. Ее длинные ногти впились в кожу. Я чуть не взвизгнула от боли, но сдержалась, глядя на неё с ненавистью.

— Не твоё дело, девчонка, чего я добиваюсь, — процедила она сквозь зубы, её лицо исказилось от злости. — Но, если не хочешь, чтобы это видео увидела комиссия или твой отец — в пятницу твой Макарский должен быть у нас на ужине. Сделай так, чтобы он был там.

С этими словами она отпустила мою руку и ушла, цокая каблуками по паркету.

Ян всё ещё ждал меня у окна, но тут вышел преподаватель и стал звать всех на пару. Я извинилась перед Яном и ускользнула в аудиторию, прячась от его внимательного, оценивающего взгляда.

И вот настроение снова было ниже плинтуса. Я даже Машке жаловаться не стала. Знала, что та скажет.

После пар я сбежала домой, всеми силами скрываясь от Яна, который написал мне с десяток сообщений.

И лишь дома, запершись в комнате, я написала ему.

«Извини, сегодня не получится, нарисовались срочные дела. Но в пятницу моя семья приглашает тебя на ужин».

Я очень не хотела этого писать. Очень не хотела этого делать. Каждый символ давался мне как гвоздь в крышку гроба. Но я чувствовала, что у меня нет выбора. Я не могла лишиться стажировки. Не могла подвести отца, который так искренне гордился мной. Не могла предать память мамы. Хоть это всё и уничтожало меня изнутри, оставляя лишь выжженную пустоту.

Отец несколько раз заходил ко мне, звал меня поесть, попить чай, но я отказывалась. Мне уже ничего не хотелось. Я просто уткнулась в бизнес-план, который можно было сдать через два месяца, просто чтобы забыться. Чтобы не думать ни о чём.

На столе лежал подарок Кирилла. Я взял его, развернула, но есть не стала. Сразу достала игрушку. Слышала, что то-то по ним гадают. Мне достался маленький дракончик. Интересно, что это значило?

Кирилл, как назло, не звонил и не писал. Хотя обещал. Видимо, есть дела поважнее. Видимо, я так и осталась для него просто игрой. Потому я решила полностью погрузиться в учёбу.

Я доделала весь бизнес-план, когда на часах был первый час ночи. Все давно спали. В квартире стояла идеальная, давящая тишина.

Взяв телефон, я всё же решила сама позвонить Кириллу. Набрать номер, услышать его хриплый голос, пусть даже наорать на него. Но вдруг он, будто чувствуя это, появился.

Тихий стук в окно заставил меня подпрыгнуть. Я отдернула штору. Кирилл залез на подоконник второго этажа, уселся на него, заслонив собой лунный свет. Он подмигнул мне, его глаза блестели в темноте.

— Привет, Малая. Всё учишься?

Я хотела броситься к нему. То ли чтобы обнять его от радости, то ли чтобы снова стукнуть от злости за то, что он заставил меня ждать. Но вместо этого я лишь тихо покивала.

Кирилл мотнул головой в сторону улицы, его улыбка стала серьезной, даже немного опасной.

— Собирайся. Сейчас начнется моё четвёртое желание.