Малая! Будешь. Моей

Глава 20. Наизнанку

Семь утра. В квартире царила неестественная тишина. Я двигалась по комнатам на цыпочках, стараясь не издавать ни звука. Отец и Марина Викторовна ещё спали, и я была безумно рада этому. Со вчерашнего вечера мы так и не перемолвились ни словом. Лишь раз я выходила на кухню, молясь, чтобы не столкнуться с ними, и, к счастью, их там не было. Я быстро разогрела себе ужин, заварила крепкий чай и унесла всё это богатство в свою комнату. Ела, уткнувшись в ноутбук и механически доделывая домашние задания, но мысли были далеко от учебы.

Затем я провела полночи приклеившись к экрану телефона, переписываясь то с Машей, то с Яном.

С подругой мы весело, хоть и с легкой настороженностью с её стороны, обсуждали последние выходки Кирилла. Машка в который раз напомнила мне, что пора брать ситуацию в свои руки, а не быть марионеткой в его руках. И у меня действительно появился план.

А вот переписка с Яном давалась мне с невероятным трудом. Мне пришлось врать. Врать много, изощренно, сплетая целые сети лжи. Например, что во время тревоги я смогла отвязаться от Кирилла, а затем, когда всех распустили, поехала помогать отцу и потому не слышала звонки и сообщения.

Мне было стыдно за это, безумно, жгуче стыдно, но я просто не могла сказать Яну правду. Я оправдывала себя тем, что правда неминуемо столкнет Яна с Кириллом лбами, устроит скандал, а этого я допустить не могла. А может быть, правда была совсем в другом? Может, я просто не хотела признаваться самой себе, что в глубине души эта опасная игра с Темниковым меня уже затянула?

Перед тем, как лечь спать, я написала Кириллу: «Заедь за мной в семь утра». Он не спал. Сообщение пришло мгновенно: «Зачем так рано?». Я нарочно не стала отвечать, оставив его в неведении.

Сейчас, стоя перед зеркалом, я оценивала результат своих трудов. Я нарочно надела розовое худи оверсайз с изображением белого котенка и белые облегающие лосины. Нарочно сделала себе максимально «мимишный» макияж, подчеркнув невинность, и нарочно вставила в волосы розовые заколки со звездочками. Черное худи Кирилла демонстративно висело на спинке моего рабочего кресла. Я решила сделать вид, что просто забыла его.

Подхватив рюкзак, я тихо вышла в коридор, обулась и выскользнула из квартиры. Едва дверь за моей спиной защелкнулась, я услышала в тишине двора низкий, вибрирующий гул мотоцикла. На губах сама собой расцвела улыбка. Я выбежала на улицу и, стараясь выглядеть бодрой и веселой, подбежала к байку.

Кирилл выглядел явно хуже меня. Темные круги под глазами, взъерошенные волосы. Он зевнул, заглушил мотор и, встряхнув головой, окинул меня оценивающим взглядом.

— Малая, какая же ты отвратительно бодрая и отвратительно розовая, — проворчал он, потирая переносицу. — Нафига я так рано сюда притащился? Пары только через два часа.

Я игриво пожала плечами, изображая максимальную непосредственность.

— Свозишь меня в одно место? На примерку платья.

Кирилл вскинул бровь, и в его взгляде мелькнуло искреннее недоумение.

— Чего? Какое платье, да ещё и в семь утра?

— Портниха — подруга моей мамы, — быстро ответила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Она пошла мне навстречу, ибо в другое время я просто не успею. Это платье для осеннего бала в университете.

— Что, у нас бывают балы? — Кирилл так удивился, будто я сообщила ему о существовании инопланетян.

— Вообще-то каждый год, — кивнула я. — Это, конечно, не ноябрьский бал дебютантов в Париже, но на него я надеюсь попасть в следующем году.

Кирилл тяжело вздохнул, закатывая глаза.

— Не понимаю, чего все девчонки так повернуты на этих Парижах и Нью-Йорках.

Я фыркнула, скрестив руки на груди.

— А ты на байке своём повёрнут. Небось и в гонках участвуешь.

Кирилл усмехнулся, и в этой ухмылке было столько самоуверенности.

— В гонках участвуют только аристократы или дегенераты, ну или малолетки. Я к ним не отношусь.

Я удивленно моргнула.

— Ничего себе, ты что, смотрел «Бриллиантовую руку»?

— Я ещё и читать умею, — иронично ответил он, протягивая мне шлем. — Поехали на твою примерку, пока я не передумал.

Мы доехали до ателье довольно быстро. Я изо всех сил пыталась уговорить Кирилла зайти со мной внутрь, посмотреть, как сидит платье, но он наотрез отказался.

— Терпеть не могу всю эту девчачью фигню, — отрезал он, паркуясь у тротуара. — И вообще, я тебе не таксист. Следующим желанием загадаю ещё десять – будешь знать.

Я улыбнулась и погрозила Кириллу пальцем.

— А вот и нет! Ты сам назвал меня джинном. А джинн не может, — я стала перечислять на пальцах, — убивать, воскрешать, заставить кого-то полюбить тебя, выполнить больше оговоренных желаний, а ещё…

— Ой, иди уже, джинн. Я тут подожду. Только быстро!

Кирилл уселся на скамейку рядом с парковкой, уткнувшись в телефон. А я довольная убежала в ателье. Похоже, Кирилл был раздражён, и мне это нравлюсь.

С примеркой я управилась за десять минут. Платье сидело идеально. Но я специально задержалась, выпила кофе с подругой мамы, болтая о всяких пустяках, растягивая удовольствие ровно на полчаса. Мне нужно было проверить терпение Кирилла.

Когда я наконец вышла, Кирилл поднял на меня тяжелый, недобрый взгляд.

— А девчонки вообще умеют хоть что-то делать не как черепахи? — процедил он.

Я коварно улыбнулась, и в голову, словно по наитию, пришло первое, что попалось на язык.

— Ну, не все же такие скорострелы, как ты.

Воздух вокруг нас тут же словно потемнел. Я поняла, что я ляпнула. Лицо Кирилла мгновенно изменилось. Исчезла усталость, исчезла насмешка. Остался только хищный, темный блеск в глазах. Он резко схватил меня за руку и дернул к себе. Я не успела даже пикнуть, как он усадил меня себе на колени.

Я тут же забыла, как дышать. Одной рукой Кирилл намертво сжал мою талию, прижимая к своему твердому животу, а другая рука скользнула по моей ноге, предательски высоко, выше колена, обжигая кожу даже сквозь ткань лосин. Я ахнула, пытаясь отстраниться, но хватка Кирилла была железной.

Внутри меня вспыхнул пожар. Пульс заколотил по вискам, а низ живота отозвался тяжелой, пульсирующей волной жара. Пальцы Кирилла медленно, мучительно медленно провели по внутренней стороне бедра, заставляя меня выгнуть спину и судорожно вцепиться ему в плечи. Я чувствовала каждое движение его мышц, жар его тела, запах табака, который сводил меня с ума.