Малая! Будешь. Моей

Глава 17. Пары отменяются

Пальцы Кирилла сжимали мою руку, как стальные тиски, но я уже не пыталась вырваться. Сопротивление выветрилось где-то между вторым поворотом и моментом, когда его тёмные, бескомпромиссные глаза встретились с моими. Я просто шла, покорно переставляя кроссовки по гулкому паркету, позволяя ему вести себя в неизвестность.

Голова гудела, мысли путались, а в груди бился тяжёлый, тревожный ритм. Я пару раз оглянулась, пытаясь выцепить из потока студентов знакомый силуэт. Машка? Ян? Никого. Только мелькающие лица, чужие разговоры, рюкзаки, снующие туда-сюда тени. Машка и Ян растворились в толпе, оставив меня наедине с Кириллом. Один на один.

— Куда ты меня тащишь? — мой голос прозвучал тонко, почти жалобно. Я сглотнула, пытаясь вернуть хоть каплю привычной твёрдости. — Мне на пары надо.

Кирилл даже не обернулся. Его шаг был уверенным, размеренным, будто он просто прогуливался по пустой аллее.

— Пар не будет, — бросил он спокойно, как констатацию факта.

Я моргнула, пытаясь переварить услышанное.

— Как не будет?

— Вот так, Малая, — Кирилл наконец повернул голову, и в уголке его губ дрогнула та самая опасная усмешка, от которой у меня всегда сбивалось дыхание. — Поверь мне.

Кирилл свернул в боковой коридор, который я, кажется, видела впервые за два года учёбы. Здесь пахло пылью и чем-то затхлым. Мы прошли мимо нескольких закрытых дверей, повернули ещё раз, и вдруг оказались в тупике. В нише, скрытой за выступом стены, стояла одна-единственная дверь. Я ходила мимо этого закутка десятки раз и никогда не обращала на него внимания. Будто его не существовало.

— Кирилл, стой… — я попыталась упереться ногами в пол, но он даже не сбавил темп.

Не разжимая пальцев на моей ладони, он шагнул вперёд и с размаху выбил дверь с ноги. Замок хрустнул, дерево скрипнуло, и проём распахнулся, выплёвывая густую, почти осязаемую темноту. Кирилл рванул меня через порог, захлопнул дверь за нашими спинами.

Мы остались в полной, звенящей тишине. В темноте. Прижавшись друг к другу.

Его тепло пробивалось сквозь куртку, обжигая мою тонкую кофточку. Воздух здесь был спёртым, пыльным. Дышать тут же стало тяжело, но вовсе не из-за воздуха…

Я слышала сердцебиение Кирилла. Или своё. В темноте все чувства обострялись до предела. Каждая клетка тела напряглась, ожидая. Мои губы предательски покалывало, вспомнился тот поцелуй. Как впился в меня, жёсткий, требовательный, как его язык скользнул внутрь, заставив выдохнуть стон, как моё тело, вопреки всем разумным доводам, выгнулось навстречу, вжалось в него, предало меня. Память ударила волной жара. Низ живота свело сладкой, пугающей тяжестью.

Я хотела оттолкнуть Кирилла, хотела закричать, но руки висели вдоль тела, безвольные, предательски лёгкие. Я была в ловушке. И самое страшное было в том, что какая-то тёмная, запретная часть меня не хотела, чтобы эта ловушка открылась.

Щелчок. Резкий, сухой звук в тишине.

Свет залил каморку, мигнул и зажёгся ровным, жёлтым пламенем. Кирилл нащупал выключатель. Иллюзия тёмного, интимного кокона рухнула. Мы стояли в тесной подсобке завхоза. Вдоль стен громоздились вёдра, швабры торчали как костяшки скелетов, на полках пылились банки с химией, сваленные в кучу тряпки пахли хлоркой и сыростью. Всё было обыденным, грязным, абсурдно бытовым.

Кирилл посмотрел на меня. Моё лицо наверняка пылало пожаром, губы приоткрыты, грудь тяжело вздымалась.

— Малая, ты чего? — его голос опустился до того самого бархатно-хриплого, от которого я забывала обо всём.

Я выпрямила спину, натянула на лицо строгую, начальственную мину, хотя прекрасно понимала, что сейчас она выглядит не как авторитет, а как паника.

— Зачем ты меня сюда притащил?! — выпалила я, срываясь на визг. — Что ты задумал, Кирилл? Отпусти меня! Сейчас же!

Он не ответил. Сделал шаг вперёд, сокращая и без того крошечное расстояние, и прижал меня к стопке пустых пластиковых контейнеров. Его рука поднялась, и шершавый большой палец медленно, нарочито медленно провёл по моей нижней губе, очерчивая её форму. Мой вдох оборвался. Каждый нерв вспыхнул, отозвался тягучим жаром.

— А ты как думаешь? — прошептал Кирилл, не сводя глаз с моего рта.

Я задрожала. Моё тело предательски подалось вперёд, на миллиметр, тянулось к этому прикосновению, к обещанию его губ. Потом паника снова вспыхнула ярким пламенем. Я оттолкнула Кирилла изо всех сил.

— Не трогай меня!

Он отшатнулся на шаг, запрокинул голову и рассмеялся. Не издевательски, а глубоко, грудью, так, что эхо заметалось по тесным стенам.

— Ладно, ладно, выдыхай, — Кирилл поймал дыхание, и его лицо тут же стало сосредоточенным. — Сейчас будем пары отменять. Смотри.

Прежде чем я успела моргнуть, он рванулся к стене. Его рука сомкнулась на красном пластиковом корпусе — ручной пожарной тревоге. Резким движением он сорвал крышку и вдавил кнопку.

Пронзительная сирена разорвала тишину. Я побледнела, кровь отхлынула от лица, оставив ледяной холод в венах.

— Кирилл, что ты наделал?! — вскрикнула я.

Он проигнорировал мой крик. Схватил с пола длинную швабру и начал методично, с размаху бить ею по странному, выпуклому датчику на потолке.

— А сейчас ты что делаешь, придурок?! — заорала я поверх воя сирены, голос дрожал.

— Для надёжности, — пробурчал он, не останавливаясь. — Тут спринклерная головка. Зальёт весь сектор. Эту каморку, кусок коридора и три соседние аудитории.

Я уставилась на него, не понимая.

— Зальёт?

Словно в ответ, над головой раздалось шипение. А затем ледяная, тяжёлая вода обрушилась сплошной стеной. Она хлынула на волосы, на плечи, мгновенно промочила одежду. Ледяной шок выбил воздух из лёгких. Я захлебнулась, закашлялась, не в силах ни кричать, ни двигаться. Телефон в кармане бешено вибрировал, но я будто не чувствовала этого.

Кирилл снова схватил меня за руку.

— Бежим!

Он рванул дверь, и мы вывалились в коридор. Там творился хаос. Студенты орали, захлопывали двери, сирена эхом билась о стены. Пока мы бежали, он небрежно потянулся локтем и разбивал ещё один красный блок.

— На всякий случай, — бросил он.

Мы вырвались на улицу, в ослепительный дневной свет. Парковка кипела. Кто-мокрый, кто-то сухой, все кричали, искали друзей, смотрели на здание. Сердце рвалось из груди. Я вглядывалась в толпу, ища знакомые черты. Никого.