Будешь моей, новенькая!

Глава 12

Глава 12

Удар кулаком в одно плечо. Удар в другое. А его язык всё ещё ритмично впивается в мой рот. Вот так нагло, настойчиво и совсем по-хозяйски. Со вкусом мяты и чего-то карамельного. Скользит то влево, то вправо, словно в диком танце. Честно — я никогда не целовалась по-взрослому. Чтобы дыхания не хватало, чтобы меня будто накачивали чем-то одновременно грубым и нежным. А Рома целуется именно так — заставляет колени дрожать, а мотыльков внизу живота кружить бешеным вихрем.

В какой-то момент, он чуть отступает, и я дёргаюсь вперёд, но он лишь сильнее сжимает мою шею и с новой силой впивается в губы. Так агрессивно и ярко, что я на секунду теряюсь в этом мире и перестаю мысленно отсчитывать секунды до конца этого безумия.

И только когда воздух в лёгких почти заканчивается, доходит понимание, что нужно как-то вырваться. Я, что есть мочи, дёргаюсь, потом ещё и пяткой заряжаю по ноге Безрукова. Он не ожидает — хватка слабеет, и я, пользуясь моментом, влепляю ему звонкую пощёчину.

На секунду все замирает, и я сама в том числе. Ладонь ещё покалывает от удара, а губы… они предательски пульсируют, помня вкус проклятого поцелуя. И я жутко злюсь на себя за это. Отвратительно! Просто отвратительно, что я позволила какому-то левому парню украсть мой поцелуй.

— Ты… совсем с ума сошёл?! — срываюсь на крик. — Никогда, слышишь?! Никогда не смей больше пихать свой язык в мой рот! Понятно? Ты… В следующий раз я тебе между ног заряжу за подобную выходку.

Рома медленно проводит пальцами по своей щеке — там уже проступает лёгкий красный след от моей ладони. Уголок его губ ползёт вверх. Эта самодовольная, почти ленивая полуулыбка, от которой внутри всё сворачивается в тугой ком. Он не злится. Он… наслаждается. Как будто я только что подтвердила всё, что он и так знал.

— В следующий раз? То есть ты вроде против, но намекаешь, что можно попробовать?

— Я сказала, что ударю тебя!

— Да ладно тебе, Волкова, — он засовывает руки в карманы так беззаботно, словно ничего странного не произошло. — Что плохого в поцелуях? Тебе приятно, мне приятно. Это в разы лучше денег.

К щекам приливает кровь. Я не должна смущаться, но я отчего-то именно это и делаю. Наверное, потому что подобная близость для меня в новинку. Потому что Безруков переступил те границы, которые я хотела четко выстроить между нами. Он из раза в раз продолжает делать то, что ему вздумается. И этот поцелуй — очередная хотелка, которую он взял просто потому что. И не нужно ему мое разрешение, ответная симпатия. Какой подлец! Придурок!

— Мне не было приятно, — выплёвываю я, сжав кулачки. — Мне было противно, понял? Мне не понравилось. Да кому вообще в здравом уме такое понравится? Ты просто схватил меня как вещь какую-то. Как будто я обязана хотеть тебя поцеловать, только потому, что ты так захотел. Нет, милый мой, я тебе не должна ничего! Ни поцелуев, ни благодарности, ни даже взгляда в твою сторону! Поэтому запоминай по слогам! Не лезь в мою жизнь. Не плати по моим счетам! Не создавай мне проблем. Все запомнил?

Наверное, это звучит грубовато, да только как есть. По-другому не умею. Рома, правда, несколько секунд молчит, только смотрит на меня так внимательно, будто запоминает каждую чёрточку моего лица. Потом медленно качает головой.

— Из тебя плохая актриса, — вот и все, что он отвечает.

— Ч-что?

— Ну, я же тоже не первый день живу и прекрасно почувствовал, как твои пальцы вцепились в мою рубашку, и на мгновение ты подалась вперед. Ты можешь говорить, что угодно, но тут, — он показывает на сердце. — Все читается лучше любых слов.

Я сглатываю. У меня нет слов, только поток нецензурщины, хотя я ее и не использую.

— Ты больной, — шепчу я, а затем разворачиваюсь и ухожу прочь. Нет смысла разговаривать, мы, будто с разных планет. Что он себе вообще удумал? Какое сердце? Да, может, я и на миг ответила, только это рефлекторно скорее. Мне не понравилось, и точка. Фигня это, а не поцелуй. Пусть идет в школу для этих дел, и научиться, как следует. Пикапер чертов…

Ускоряю шаг и в здание гимназии практически забегаю. Наверное, стоило смотреть по сторонам, но я слишком эмоционирую, так что ни о чем не думаю. Стараюсь не прокручивать его слова в голове и слиться с толпой учащихся.

Добегаю до класса, толкаю дверь — внутри почти пусто. Только пара человек копается в рюкзаках. Сажусь за свою парту, опускаю голову на сложенные руки и пытаюсь дышать ровно. Не получается. Всё внутри дрожит, как после удара током. Я так погружаюсь в себя, что не замечаю одноклассников, и даже Вику, которая несколько раз здоровается со мной.

— Прости, — лепечу ей, вот же дуреха. Чего так себя веду? Поднимаю глаза на Ланскую, а она так смотрит, будто все знает, и мне от этого еще больше не по себе.

— Все нормально? — холодно цедит она.

— Да, просто… думала, что опоздаю. И пока бежала, голова разболелась, — вру ей. Ощущение, словно Вика мне не верит, но она больше не допытывается. Уходит к себе, садится и занимается своими делами.

А там уже и урок начинается. Ольга Ивановна входит почти перед самым звонком и сразу заводит тему про классиков. Она что-то рассказывает, а я только и пробегаюсь взглядом по классу. И когда замечаю, что парта Безрукова пустует, в дверь стучат.

— Прошу прощения, — говорит он, вырастая на пороге. Помяни демона, и явится красавец…

— Да, да, конечно. Быстрее, — кивает Ольга Ивановна. Безруков входит с невозмутимым видом, будто опоздание — это норма. Исключительно для него, остальные в категорию звезд не входят. Да и вообще, кажется, весь класс только его и ждал. Особенного. Важного гостя.

Он садится через три парты от меня, с кем‑то перекидывается парой слов. Опять же, не смущает его, что урок идет, и учительница распинается по предмету, он занимается своими делами. Все нормально. Мне хочется обернуться, но я не делаю этого, лишь невольно потираю шею в том месте, куда касались его пальцы. Знаю, что Рома смотрит на меня — чувствую это кожей, и от этого становится особенно неуютно.

На перемене он не подходит, и слава богу. Не хватало еще добавить порции слухов, и так народ нет-нет косится в мою сторону. Зато на математике учительница как назло сажает нас с Безруковым. Понимаете ли, работа парная ей нужна. Я молчу, только на задание смотрю, и напряжение в плечах ощущаю. Рома тоже молчит.

— Ты делай первую часть, — наконец, командует он, указав на пункт “А”. — Я вторую. Окей?