Будешь моей, новенькая!

Глава 7

Глава 7

— Привет, — здороваюсь я первой, подходя к своему шкафчику. До сих пор не могу привыкнуть, что здесь есть локеры, где можно хранить вещи. Поэтому по традиции ношу все свое с собой: во-первых, мне так удобнее, а во-вторых, спокойнее.

— Необычный… вид, — ощущение, словно Вика пытается подобрать слова. Кажется, ей, как и всем, не понравился мой наряд, и кажется, у нее, как и у всех, есть на этот счет вопросики. А ведь она вела себя вчера так, словно равнодушна к Роме, теперь же этот ее прищур говорит об обратном. Как у ревнивой девчонки. С другой стороны, может, я ошибаюсь, и Ланская просто за меня переживает. Хотя… второй вариант прямо сказочный. В этой школе вообще все какое-то резкое и сказочное. В друзья меня записала местная красотка, в девушки — местный принц. Я как будто попала в какую-то игру, где стала главной целью, но пока этого не понимаю. Аж в душе сквозняком повеяло. Бррр…

— Это… случайность, — почему-то оправдываюсь я, заодно наблюдая за реакцией. Надо понимать, что у Вики на уме.

Ланская закрывает локер, прижав к себе учебник по литературе, и двигается в сторону нашего кабинета. Я пристраиваюсь рядом с ней, хотя мне стоило отстать и идти одной. Но что-то мне подсказывает, Вика за это бы обиделась.

— В нашей школе не прощают случайности, Кира.

— О чем ты?

— У Безрукова много поклонниц, — отвечает она, не глядя в мою сторону. Перед нами расступаются школьники, даже первоклашки, словно перед ними ступает сама королева. Может, конечно, Вика здесь и занимает какую-то такую позицию, я пока не успела понять.

— И что? Мне стоит начинать переживать, что они расстроились?

— Стоит, конечно, — соглашается она, видимо, приняв мои слова за серьезность, а ведь я пошутила.

— У нас с ним ничего нет.

— Никого это не волнует, если ты пришла в его пиджаке. Теперь для всех, ты — его новая пассия.

Я останавливаюсь посреди коридора, уставившись на Вику. Её слова повисают в воздухе, отразившись во мне чем-то неприятным. Да и смешок у неё выходит не искренним, а таким, будто она пытается скрыть что-то. То, что мне нельзя знать… Я чувствую, как внутри всё прямо натягивается — не от страха, а от раздражения. Почему здесь так сложно? Почему простой пиджак превращается в объявление войны?

— Пассия? — переспрашиваю, стараясь звучать равнодушно. — Вика, это же просто вещь. Он окатил меня водой, блузка промокла. И чтобы искупить вину, Безруков дал свой пиджак. Ничего больше.

Она поворачивается ко мне, в её глазах мелькает что-то новое — не дружба, нет, а что-то похожее на оценку. Как будто я вдруг стала ей соперницей, а может, я снова ошибаюсь.

— Конечно, просто вещь, — кивает она, но тон у неё слишком ровный, слишком контролируемый. — Только в этой школе вещи говорят громче слов, Кира. Особенно, если это вещь Ромы Безрукова. Ладно, пошли, звонок скоро.

Я киваю, и мы входим в класс. Вместе, словно реально подруги. И все опять бурно реагируют. Эти взгляды любопытные так и прицепляются ко мне, как стикеры. Я стала сенсацией, черт бы его побрал. Кто-то шепчется, кто-то хихикает в кулак. Тяжело, конечно, никак не реагировать, все-таки атмосфера такая, но что поделать. Я молчу. Вика тоже. Пошепчутся и успокоятся. Главное — не давать новых поводов для сплетен.

Сажусь за свою парту, а там и урок начинается. Мой любимый. Который позволяет расслабиться и не думать ни о чем плохом. Правда, релакс длится недолго. После литературы я иду забирать форму. Она красивая, из дорогих тканей, приятная на ощупь. В такой я никогда не ходила, мне даже страшно к ней прикасаться. Вдруг порвется или испачкается. Не представляю, как потом за нее расплачиваться.

— Переоденься сейчас, — говорит мне завуч, отправив в раздевалку.

Я послушно киваю и ухожу в нужном направлении. Оказавшись в раздевалке, осторожно вешаю комплект на крючок. Еще раз прохожусь по нему рукой, тепло улыбнувшись. Прямо драгоценность. Затем снимаю старую форму, отложив ее, и одеваюсь в новое. Медленно застегиваю пуговицы на рубашке, разглядывая себя в зеркало. Черт… А красиво. Прямо будто под меня сшито. И юбка эта, и рубашка.

Так серьезно подхожу к вопросу, что не замечаю, как кто-то входят. Я даже сразу не оборачиваюсь. Мало ли кто из девчонок мог забежать, может, забыли чего. Но потом слышу шаги. Не один человек. Не два. Три. И смешки — короткие, резкие, оглушительные.

Поворачиваюсь и сглатываю.

В дверном проеме стоит Иващенко, кажется, ее имя Тоня. Розовые волосы собраны в высокий хвост, проколотое ухо блестит маленьким серебряным кольцом, губы в той самой тёмно-бордовой помаде. Это она откидывала грубости в мой адрес в первый день.

И что-то мне подсказывает, сейчас она тоже пришла не пожелать мне хорошего настроения…

— Ну привет, окраина, — звучит уверенно, еще и эта кличка проклятая. Следом захлопывается дверь, и подружки Тони встают по обе стороны от нее, словно охранники. — Поболтаем?

— О чем? — отвечаю я максимально сдержанно, насколько могу, конечно. Затем даже руки на груди скрещиваю, чтобы показать, что, на самом деле, мне особо-то и не хочется вести никакие разговоры с ними. А еще скрыть волнение, я хоть и храбрюсь, но я же не Джеки Чан, чтобы быть настолько уверенной в себе.

Ладно… не бить же они пришли меня, верно? И главное, из-за кого? Ромы? Серьезно? У нас с ним ровным счетом ничего. Господи, да если бы я знала, что мне тут придут разборки устраивать такого характера, в жизни бы не взяла его подачку. У меня от этого парня одни проблемы.

— Да так, о всяком разном. Например, о твоем пиджаке, — тянет Тоня, делая шаг ближе, ее губы кривятся в насмешливой ухмылке. Она окидывает меня взглядом сверху вниз, задерживаясь на новой форме, будто поражается, что я вообще посмела надеть что-то такое: дорогое, элитное, часть их самих.

— Он не мой, если хочешь говорить о нем, иди к его хозяину, — парирую я, выпрямляясь и глядя прямо ей в глаза. Не отводя взгляд, потому что знаю: слабость для них равносильна прыжку в море, кишащее акул. Разорвут и не подавятся.

— Прикалываешься? — хмыкает Иващенко с той гаденькой интонацией, от которой мурашки бегут по спине.

— А похоже, что я прикалываюсь? — отвечаю ровно. Вдох. Выдох. Все нормально. Если она кинется на меня, я отвечу ей. Справлюсь как-нибудь.