Страница 11 из 132
— Чтобы решать, какой сюжет у нашей сказки, — делает акцент на нас и, видимо, ждет, что сейчас я засмущаюсь, но не тут-то было. Я лишь закатываю глаза. — Стоит сперва сходить со мной на свидание.
— Бывает, что по аннотации уже ясно — книга тебе не зайдет. И вообще, скоро уроки начнутся, господин сказочник.
— Тогда садись, поехали, — кивает он на машину, будто мы с ним уже сто лет дружим.
— Откажусь.
— Хорошо, так даже интереснее. — Загадочно улыбается Безруков и резко поворачивается, возвращаясь к своему автомобилю, оставляя меня одну посреди тротуара. Хотя не одну, в своем пиджаке. Блин, я уже и забыла про него.
Ткань, кстати, такая мягкая, пахнет чем-то очень приятным: древесина, цитрус, лёгкая горчинка, от которой внутри всё сжимается. Черт, вот же… Этот запах теперь на мне, как метка какая-то, которую я не просила.
С одной стороны, хочется сорвать его прямо здесь, швырнуть в открытое окно машины, сказать что-нибудь вредное. Но под пиджаком — мокрая, почти прозрачная блузка. Белье просвечивает. Я, может, и не трусиха, однако не хочется лишних пошлых разговорчиков со стороны парней. Тут же не школа — цирк.
Да и, в конце концов, что такого в этом пиджаке? Никто и не заметит, уверена. Может, я уже форму забрала? Просто она мне по размеру не подошла. Ну точно! Так, сейчас лямку рюкзака поправим и вот волосами прикроем. Отлично, вроде не видно вышивку. Кто им вообще придумал вышивать имена на одежде?
Делаю глубокий вдох. Еще один. Подворачиваю длинные рукава — раз, другой, чтобы они не болтались. За час моя рубашка точно высохнет, пусть будет платой за испорченное утро, а потом верну все. Надо так это воспринимать. Ткань его вещицы снова отдаёт этим приятным ароматом, и я злюсь на себя за то, что вдыхаю его. Злюсь на Рому — за то, что поставил меня в такое положение.
Но делать нечего, так что я просто иду в школу. К этим высоким воротам. К этому идеальному, глянцевому двору, к которому стекаются разные иномарки. Школьники один за другим выходят на улицу, здороваются друг с другом. И я вроде как сперва сливаюсь с э миром элиты, до тех пор, пока они не видят во мне чужачку. А потом еще ветер проклятый подхватывает мои волосы, и чертова вышивка… Ее замечают.
Сначала один. Потом второй. Третий. Перешептывания разлетаются по двору.
— Это разве не новенькая?
— Глянь, глянь, на ней пиджак Безрукова!
— Офигеть, откуда он у нее?
— Они что уже?... Быть не может!
Болтают в основном девчонки, парням это вроде как не сильно интересно. Ладно, о таком фуроре я и не думала, признаю. Мне казалось, что это всего лишь пиджак. И что Безруков не звезда такого масштаба, чтобы кто-то обсуждал его вещь. Видимо, я еще не до конца поняла, куда попала и с чем имею дело.
Иду прямо, не опуская глаз. Чувствую себя одновременно голой и закованной в чужие доспехи. Странно, противно, но… безопаснее, чем без него. Пусть думают что угодно. Главное — пусть не видят ничего ниже шеи.
И тут я замечаю его.
Рома идёт параллельно, метров десять в стороне. Руки в карманах брюк, походка спокойная, почти ленивая. На плечах черный рюкзак. С ним здороваются — парни хлопают по плечу, девушки улыбаются чуть дольше нужного, кто-то бросает шутку — он кивает, коротко отвечает, но взгляд его то и дело скользит ко мне. Контролирует. Как будто проверяет, не сняла ли я его метку. Никто ли не видит больше, чем нужно. И… в момент обсуждения меня меркнут.
Мне отчего-то делается по не себе, и я ускоряюсь, чтобы скорее очутиться в школьном коридоре, а там в кабинете. Забегаю, наконец, внутрь.
Коридор. Шум, хлопанье шкафчиков, разговоры. Меня пока никто не видит. И вдруг она — Вика Ланская.
Стоит у своей ячейки, закрывает дверцу, поворачивается и… замирает.
Глаза ее сначала расширяются от удивления, потом медленно сужаются. Выражение лица меняется за секунду: от привычной мягкой приветливости к чему-то острому, почти болезненному. Она смотрит на пиджак, и у меня в этот момент складывается ощущение, что я совершила самую большую ошибку в своей жизни…