Будешь моей, новенькая!

— Слушайте, а что вы паритесь? — спрашивает Сотников, швырнув пустую банку из-под газировки в урну. Он делает это словно бравый баскетболист: та с глухим грохотом попадает точно в цель. — Надо просто создать идеальную картинку и все добродетели отвянут от Джульетты.

— Что ты... имеешь в виду? — осторожно интересуюсь я.

— Фотки, сторис и все такое. Едем к Ромке, и у него дома делаем фотку, как ты сидишь там у него на коленях, как он целует тебя в макушку, не знаю... Потом рилсы снимаем, где все смеются, радуга, единороги. Ну короче вот эта вся ваниль. Прямо сладость чтобы из ушей перла.

— И... что это даст нам? — все еще не понимаю я.

Тим кидает на меня такой взгляд, будто я дурочка, а он супер гений.

— Сахарный диабет у Викуси, потом мамочка Ромео еще раз в осадок упадет. Плюс народ в школе поймет, что ты не левая овца в стаде. А та, кого уже к себе домой зовут, с кем выходные коротают. То есть с тобой все серьезно и идти против тебя уже нельзя.

Илья закашлялся.

— Рофлишь, что ли? Третью мировую хочешь?

— Братишка, ты вроде у нас мегамозг, а соображаешь туго. Пойми, чем быстрее все поймут, что у Джульетты с Ромео все серьезно, тем быстрее заткнут свои поганые рты. Или ты хочешь, чтобы эта вонь и дальше продолжалась? Нет, я как вариант, вполне за поджог гимназии.

— Тим! — одергиваю его.

— Ну а что? Такие вещи нужно решать одним метким выстрелом.

Рома криво усмехается, но в глазах, вижу, читается одобрение.

— Согласен. Мне нравится.

— Конечно, тебе нравится, — стонет Илья. — Ты всегда выбираешь самый прямой путь. Ром, подумай головой. Это может ударить по Кире еще сильнее.

— А молчать и ждать, пока они ее дальше будут травить — это лучше? — огрызается Рома. — Я не собираюсь сидеть и смотреть, как мою девчонку унижают.

«Мою девчонку».

Он сказал это так легко, так естественно, будто уже тысячу раз произносил. Щеки мои мгновенно вспыхивают, а сердце совершает глупый кульбит. Часть меня хочет провалиться сквозь землю от смущения, а другая — глупо улыбнуться и спрятаться за Ромой, за его плечами.

Эти парни… они обсуждают меня, будто я не здесь. И так обыденно у них это выходит, словно мы с Ромой реально близки. А еще у меня возникает странное ощущение, что я стала частью чего-то большего. Их дружбы. Той, у кого появились не просто проходные знакомые. Эти трое стоят друг за друга горой. И мне кажется, что в реальности, за меня первый раз встают на амбразуру.

— Ребят… — зову тихо. — Я не хочу, все это... Всю грязь... Особенно вокруг тебя, Ром. Твои родители, они ведь могут подумать, что я реально...

— Моя родители — отдельная история, — отрезает он, перебив меня. — И это не грязь. Я все решил, Волкова. Ты больше не одна, привыкай, что теперь у тебя есть я.

Тимур кивает, одобрительно хлопая Рому по спине:

— Вот это я понимаю — мужской подход. А то некоторые тут воду льют, — он косится на Илью.

— Я не воду лью, я мозгами думаю, — парирует Илья. — Но если вы двое уже все решили… Ладно. Только без перегибов.

— Обижаешь, — ухмыляется Тимур. — Сделаем все четенько. Школа точно заткнется.