Будешь моей, новенькая!

Глава 52

Глава 52

За время, что меня не было, ничего особо в школе, оказывается, не изменилось. Это я наивность высшего уровня полагала, что ребята забыли о своих гадостях, и живут теперь себе спокойной жизнью. Шла уверенной походкой к воротам «Горизонта», не думая ни о чем плохом. И на взгляды окружающих старалась не реагировать.

— Зайдем вместе к тренеру? — предлагает Рома, пока я меняю сменную обувь, и свою кладу в локер. Его вопрос меня искренне удивляет, так что я лишь качаю головой.

— Не обязательно так опекать меня, все нормально.

— Не могу ничего с собой поделать, — он наклоняется, заправляя нежно мне прядь за ухо и улыбается. Его улыбка — мое солнце. Такое теплое и невероятно яркое, что я боюсь к нему привыкнуть. — Мне хочется быть рядом как можно чаще.

— Слишком много сладкого вызывает кариес, — подмигиваю я.

— Ну... тогда запишусь заранее к стоматологу, — шутит он, и мы расходимся. Ненадолго, как мне кажется, буквально минут на десять — урок скоро. И вот я уже на полной прямо двигаюсь в сторону кабинета. Иду с ровной спиной, и ничего не вижу. Ни этих перешептываний, ни заинтересованных взглядов. А возможно, я просто мысленно поставила себе блок на реакцию окружающих. Нет ее. Так ведь... проще.

У кабинета останавливаюсь и еще несколько секунд жду нерешительно. Делаю вдох. Один. Такой глубокий, затяжной, что от него неприятно покалывает грудь. И только после вхожу. Сперва все кажется, вполне нормально. Но это только, на первый взгляд, потому что стоит мне остановиться напротив своей парты, как взор мой замирает на надписях. Судя по всему, они свежие. Кто-то знал, что я вернусь сегодня.

«Окраине место в мусорке»

«Дочь пьяницы, проваливай»

Я стою, как водой облитая. Не знаю, что больше меня поражает: сам факт этих надписей или речь про отца. Они узнали... Выходит, вся школа прознала про папу. И это очередной повод повесить на меня клеймо, ударить в спину и пройти дальше. В конце концов, есть такие люди, которым нужны слабые — груши для битья. Те, за чей счет они могут самоутверждаться. А может, это Вика продолжает мне доказывать, что мой выбор в пользу Ромы — ошибка.

Кто-то из одноклассников случайно или же специально задевает меня плечом, тихо ойкает, и когда мы встречаемся взглядами, я вижу омерзение. Они брезгают мной. Моей родословной. Как будто я выбирала эту жизнь.

Кулаки сжимаются, челюсть сводит до хруста, и я кидаю взгляд в сторону парты Вики. Она поднимает лениво голову, смотря на меня с деланным высокомерием. В этих глазах не вызов, а намерение уничтожить. И не только в ее. Остальные на меня смотрят также косо.

Правда уже через секунду все как по команде перестают копошиться, шептаться и фокусируются на дверях. Я не успеваю понять, что происходит, потому что в эту же секунду кто-то с размаху бьет ногой по моей парте. Дерево громко скрипит, парта отъезжает в сторону на несколько сантиметров, царапая пол.

Я вздрагиваю, едва не подпрыгнув на месте, поворачиваю голову и вижу рядом Рому. Он злой. Нет, не так. От него прямо исходит эта энергия, полная гнева.

— Это что за фигня? — спрашивает он тихим, и при этом таким жестким тоном, что даже мне делается не по себе.

Все молчат. Ощущение, что ребята в шоке с реакции Безрукова, и в целом чего-то такого не ожидали. Клянусь, такого не ожидала и я.

— Так это... — вякает кто-то с задних рядов. — Училка говорит, она сама.

— Ты тупой, и думаешь, что все вокруг тупые? — рычит Рома. — Короче так, еще раз увижу это дерьмо у себя в классе, заставлю вылезать языком. Ясно?

Одноклассники кивают, то ли в знак согласия, то ли продолжая бунт. А там и классная заходит: всем приходится рассесться по местам. Только я топчусь рядом со своей партой, пока Безруков не берет меня за руку и не ведет к окну. Он отодвигает стул, снимает с моих плеч рюкзак и кивком показывает, чтобы я ожила. Делать нечего, поэтому я перестаю сопротивляться его заботе. Может, это неправильно, но честно, я так устала быть правильной. Иногда хочется человеческого спокойствия.

Так что мы сидим первый урок вместе, и второй, и даже третий. При Роме никто не решается творить гадости. Однако они будто чего-то ждут. Например, что Безруков наиграется, и кино с моим участием закончится. Или что все это окажется фарсом.

На большой перемене мы идем вместе в столовую, но едим не там, а взяв сок с хот-догом, направляемся к фонтану. Солнце в середине дня вылезло, ветерок уже не такой прохладный, да и на улице проще что ли.

Я сажусь на край основания фонтана, Рома напротив меня. А еще к нам подходят его друзья: Тимур и Илья. Сотников пьет газировку, а Илья просто воду. В их окружении я выгляжу, наверное, странной. Девочка с окраины, у которой отец алкоголик, и три принца из высшего общества рядом. Нам априори находится вместе ненормально, однако мы сидим на фонтане, несмотря на негласные требования общества.

— Что-то вы кислые какие-то, — подмечает Илья.

— Ромео и Джульетта в драматичной ссоре, все нормально, — подмигивает Тим, напрягаясь. И я улавливаю, как он внимательно смотрит на Таю, которая идет по коридору. Мы видим ее в отражении, через огромные окна. Она улыбается какому-то парню, что вызывает, видимо, у Сотникова цепную реакцию.

— Расслабься, — бьет его по плечу Илья. — Вдох-выдох.

— Спалить к чертям что ли эту гимназию? — спрашивает то ли нас, то ли сам себя Сотников. Мне хочется узнать, что между ним и той загадочной девушкой. Кажется, что они друг друга ненавидят, и при этом он яро желает ее, просто не показывает своих искренних чувств. Но я не рискую узнавать подробности, считая, что это личное.

— Спали, я составлю компанию, — соглашается вдруг Рома.

— Ты-то куда лезешь, Ром? — вздыхает Илья. — Твоя мать в главных спонсорах. А школа — это отличные бабки. Оставь в покое семейный бизнес.

— Мне плевать на их бизнес, тут учатся уроды.

— Какие именно? — поглядывает на него Тим, лениво переводя взгляд.

— Ром, это ерунда, — догадываюсь я, дотрагиваясь до его руки.

— Нет, Волчица, это не ерунда. Они совсем офигели! Никто не смеет идти против меня, а ты — моя. И их выходки — это красный флаг в мою сторону, — не унимается Безруков. Он бурчал все три перемены, и нет-нет косился на наших одноклассников. Казалось, он ждал от них извинений или хотя бы, чтобы они стали вести себя нормально. Однако ни того, ни другого не произошло.