Есения

Глава 29 

Разнимали мы Галдина и Разумовского всей толпой. Именинница орала как ненормальная, эти двое вцепились друг в друга так, что в какой-то момент стало страшно даже мне.

И ладно Шкуролюб. Тот явно был глубоко нетрезв, но Лёша? Что на него нашло в те минуты — непонятно. Ясное дело, все мы дико разозлились на Разумовского из-за случившегося с Олей, однако тот же Богдан, не бросившийся в драку, в этой ситуации принёс куда больше пользы, поскольку именно он увёз мою подругу в отделение травматологии.

«Сень, почему они из-за тебя дерутся?»

Вопрос Вали поставил в тупик, но сейчас я понимаю, что она обнажила неприятную правду, которую я не хотела признавать. Парни действительно устроили мордобой из-за меня. Произошедшее с Мироновой — лишь повод распустить руки. Своеобразный спусковой крючок.

Я сама виновата, наверное. Умудрилась поцеловаться сначала с одним, потом со вторым.

Должна Разумовскому кучу денег за свою выходку с шиншилловой шубой. Галдин пытается их за меня отдать, но получает всё назад и, естественно, его накрывает.

Впрочем, и меня уже тоже.

— Вы что устроили, Лёш? — хмуро смотрю на то, как он стирает кровь с лица.

Мы с Галдиным отошли от шумных гостей, чтобы поговорить.

— Зачем ты сказала ему вернуть всё?

Ну вот пожалуйста.

— За тем, что мы сами как-нибудь разберёмся, — чеканю сердито.

— Как ты разберёшься с такой неподъёмной суммой, Есь? В две смены официанткой работать будешь или ещё лет пять в этом дурацком костюме таскаться по корпоративам? — ударяет пятернёй по медвежьей башке, которую держу в руках.

— Если понадобится, буду. И ничего он не дурацкий!

— Я не хочу, чтобы ты этим занималась.

— А я не хочу, чтобы ты отдавал за меня свои деньги. Ну с какой стати?

— Помочь хочу! Просто помочь, чтобы ты скорей развязалась с этим грёбаным долгом!

— Твоя помощь всегда плохо заканчивается, — выпаливаю на эмоциях.

— У меня есть эти деньги. У тебя их нет.

Делаю глубокий вдох-выдох.

— Галдин, услышь меня, пожалуйста! Не нужны мне такие жертвы! Я тебе кто вообще так-то? Абсолютно чужой человек!

— Ни хрена не чужой, — спорит он, раздражённо дёрнув головой.

— Да, мы с тобой дружим, Лёш, но это вовсе не означает тот факт, что ты обязан решать все мои проблемы.

— Я говорил, как отношусь к тебе.

— Мы договаривались больше не поднимать эту тему, — напоминаю сухо.

— А я поднимаю разве? — отзывается обиженно. — По-моему, взамен от тебя никто ничего не требует. Не хочешь, чтобы перевод был от моего имени, возьми деньги и сама отдай этому кретину!

— Не подумал, как это выглядит в глазах Сухорукова и Разумовского?

— Плевать мне, как для НЕГО это выглядит, — отплёвываясь, фыркает, имея ввиду, конечно же, второго.

— Мне не плевать!

Парень поднимает на меня взгляд: внимательный и непривычно острый.

— Слушай, а может тебя всё устраивает, м?

— В каком это смысле? — прищуриваюсь.

— Да в прямом. Вы оба так держитесь за эту сраную шубу, что это уже наводит на мысль. Я чего-то не знаю? У тебя с Эмилем что-то есть? — задаёт прямой вопрос, на который ждёт честный ответ.

— Ни с тобой, ни с ним у меня ничего нет и никогда не будет. Достали!

— Никогда не говори никогда…

— Оба вот здесь уже! — касаюсь горла ребром ладони.

— Есь…

— Если не успокоишься с этой историей про деньги, не буду с тобой общаться. На этот раз уже навсегда. Я серьёзно!

— Сеня!

Не оборачиваюсь. Уверенно шагаю по направлению к фургону, возле которого стоит Валя, но замечаю очередной переполох у знакомой машины.

Стою наблюдаю за тем, как белобрысый придурок, не поддаваясь на уговоры толпы, намеревается сесть в машину.

Роняет ключи на асфальт. Наклоняется. Пытается поднять. С третьего раза только выходит.

Подхожу ближе.

— Бро, нельзя тебе за руль сегодня. Давай водителя вызовем. Дерьмово закончится.

— Отвалите, я нормальный.

— Да где ж нормальный? Посмотри на себя.

— Идите на хер.

— Эмиль…

Блондин отправляет всех в далёкое пешее путешествие и занимает водительское место своего мерседеса.

Оставаться и просто смотреть на творящийся беспредел я не могу.

— Ты долбанутый? — протиснувшись через парней, ору громко.

— О, Гном, опять ты, — удивляется Разумовский, когда меня видит.

— Какой тебе руль? — ставлю голову медведя на капот. — Ты спятил вообще?

— Трясёшься за мою шкуру? — довольно ухмыляется.

— Нет, не за твою. За других людей переживаю. Мало тебе пострадавших сегодня?

Меняется в лице. Дурацкая улыбочка с него сползает.

— Я не хотел, чтобы она упала.

— Но вышло иначе, — зло цежу сквозь зубы. — Своей никчёмной жизнью не дорожишь, о других подумай. Собьёшь кого-нибудь или ДТП с другим авто спровоцируешь.

Уставившись в приборную панель, он молчит какое-то время, а потом выдаёт:

— Водить умеешь?

— Ты издеваешься?

Смотрим друг на друга.

— Чё?

— Я по деревне только ездила. На шестёрке и тракторе дяди Вани.

Он, услышав это, ржёт.

— Почти одно и то же.

— Да уж конечно.

— Ладно, всё, вали домой, Гном. Тебе давно пора спать. Детское время кончилось.

— Немедленно вызови такси.

— Ага, — кивает и при этом вставляет ключ, нажимая на кнопку зажигания.

Ну всё.

Наступает предел моему терпению. Баста.

В поле зрения попадает один предмет и в голове сам собой за считанные секунды складывается план.

Расстёгиваю костюм до самого низа. Выбираюсь и выпрыгиваю из него на таких скоростях, что сама себе удивляюсь.

— Дай-ка сюда, — отбираю бутылку у незнакомого мажора.

— Эээ? — бормочет возмущённо.

Но я уже выплёскиваю остатки содержимого, хватаю её за горлышко и разбиваю о бордюр. Этот трюк с розочкой всем загадаевцам известен. Меня папаша когда-то в детстве научил.

Решительно настроенная направляюсь к мерседесу. Окна опущены, в салоне играет музыка. И это хорошо. Разумовский не видит и не слышит, как я подхожу к заднему колесу и присаживаюсь на корточки…

Я успеваю проколоть целых три колеса до момента осознания Разумовским происходящего.

Надо видеть его лицо. На нём снова читаются те эмоции, которые я лицезрела после поджога. Удивление. Растерянность. Замешательство.

А что в свою очередь поражает меня — так это его дальнейшая реакция.