Есения

Глава 3

Есения

Переночевать у себя разрешает пожилая соседка, не позволившая мне замёрзнуть в минус девятнадцать на улице. Просыпаюсь я утром не вовремя. Понимаю, что хорошенько так проспала и торопливо печатаю сообщение подруге Оле, чтобы та не ждала меня на привычном месте у перекрёстка. Не успею никак.

Восвояси возвращаться не хочу, но сделать это всё-таки приходится, потому как надо элементарно расчесаться, одеться, обуться, взять рюкзак и прихватить пакет с ВПН (вещами первой необходимости) на тот случай, если Мироновы не будут против того, чтобы я пару-тройку дней пожила у них.

Тихо прикрываю за собой незапертую дверь. На цыпочках крадусь по коридору.

К счастью, и родители, и гулявшие пол ночи «гости» в восемь тридцать утра находятся не в том состоянии, чтобы меня подстерегать. По дому разносится жуткий храп целого оркестра. Все спят — кто на диване, кто на стуле, кто прямо на полу. Моя кровать тоже оказывается кем-то занята и от этого становится противно.

Быстро проскочив в свою комнату, впопыхах хватаю всё, что мне нужно и удираю.

Морщу нос, заглядывая в зал. На столе гора грязной посуды. Валяются вещи. Повсюду разбросан мусор, который именно мне в очередной раз предстоит убирать.

Аналогичная ситуация и на кухне. Бардак. Стаканы, пустые бутылки, окурки. Картошку, кстати, они каким-то образом умудрились пожарить, судя по закинутой в раковину пригоревшей сковороде. Съели всё подчистую. Поела ли я — давно уже никого не волнует…

Шагаю по сугробам навстречу метели и понимаю, что глубоко ненавижу всё и вся вокруг.

Вот люди говорят, что жизнь якобы состоит из полос: чёрной и белой. Так вот мне иногда кажется, что моя — это сплошная чёрная полоса, непрерывная и пугающе непроглядная, если говорить про обозримое будущее.

И нет, я не то, что бы совсем потеряла надежду. Скорее я просто приняла эту реальность в том виде, в котором она есть, и перестала отчаянно день ото дня ждать просвета. Чтобы понапрасну не разочаровываться.

— Ну вот опять! Всё те же на манеже…

В школе отгребаю конечно. Получаю очередную порцию люлей от дежурного учителя и классного руководителя, на которых натыкаюсь сразу, как только захожу в здание.

— Бриж, ну будильник ведь есть! Неужели так сложно прийти вовремя? — отчитывает меня у раздевалки последняя.

— Так вышло, извините, Маргарита Петровна, — стаскиваю с себя шапку и разматываю шарф, наспех повязанный вокруг горла.

— Мне твоё «извините», знаешь ли, поперёк горла уже. Урок математики через пять минут заканчивается, а ты у нас явилась только!

Молча снимаю с себя холодную осеннюю куртку, в которой мёрзну как собака, и вешаю её на свободный крючок под одиннадцатым А.

— Сменка где? — Петровна сурово взирает на мои мокрые кроссовки.

— Нет у меня сменки, вы же знаете.

— Грязь по всей школе разносишь! А это, между прочим, дикая антисанитария!

— На улице нет грязи, там снег кругом.

— Какая разница? Глянь воды от тебя сколько!

— Сейчас бахилы возьму.

Только бы не орала. Аж голова начинает болеть.

— Что у тебя за внешний вид? — осматривает с ног до головы и кривит губы. — Просто безобразие какое-то! — возмущаясь, качает головой. — Где парадная форма? Белая рубашка, чёрная юбка?

— Какая юбка в минус двадцать? Здравствуй, цистит? — на серьёзном заявляю.

— Брюки на худой конец! Я предупреждала о том, что сегодня в актовом зале состоится очень важное мероприятие!

— Парадной формы у меня тоже нет, но не переживайте, присутствовать на вашем очень важном мероприятии я совершенно не горю желанием.

— Тебе там действительно не место, Бриж. Где ты и где наука? — пренебрежительно фыркает. — Даже на рынке торговать не сможешь, потому что математику прогуливаешь.

— И ладно, — пожимаю плечом.

— Твоя участь — мыть полы. Бери давай швабру, тренируйся, — вручает мне вышеуказанный предмет. — Уведомление принесла?

— Не принесла, — вытираю лужу.

— И почему же?

— Мать отказалась подписывать бумажку.

Цитировать, куда она нас всех вместе с ней отправила, пожалуй, не буду.

— Твоим родителям совсем-совсем на тебя плевать? — прищуривается.

— А вы сами-то как думаете? — спрашиваю у неё усмехнувшись, уже даже не ощущая привкуса горечи и обиды.

Второй год является нашим классным руководителем, а до сих пор не поняла?

— Мать обязана явиться в школу на совет по профилактике!

— Она не придёт, — ставлю швабру к стене.

Никогда не приходит. На родительском собрании за последние пять лет не была ни разу.

— Значит отец пусть приходит.

— Тоже мимо, — машинально поглаживаю ладонью урчащий живот. Пустой желудок разболелся с ночи.

— Ну знаешь, — цедит учительница сердито, — это уже ни в какие ворота! Снова комиссию отправлять в этот ваш притон?

— Не надо комиссию, — по человечески её прошу. — Просто дайте мне дожить до совершеннолетия.

— А что изменится?

— К чему опять позорить мою семью? Вам прошлого раза было мало?

Она возводит глаза к потолку.

— Вы сами опозорили свою неблагополучную семью на всю деревню. Да так, что никогда уже отмыться не получится.

— Всё сказали? — осведомляюсь сухо.

— Что у тебя с домашними заданиями? Доставай тетради, показывай.

Звенит звонок с урока и в коридор из кабинетов с радостными воплями выбегает малышня.

— Это что такое? А ну-ка немедленно остановитесь!

Один из мальчишек едва не сносит Маргариту с ног. Она поворачивается ко мне спиной, дабы как следует отчитать рыжего хулигана, и я, воспользовавшись случаем, тут же ретируюсь оттуда.

На литературе разбираем Гоголя и эти его немного странные «Мёртвые души». Я книгу не читала, но после ответа нашей главной зубрилы-ударницы Машки Колобковой сюжет в общих чертах вроде как поняла.

Значит некий Чичиков приезжает в город N и пытается втереться в доверие к местным жителям, нагло выдавая себя за помещика.

— Охарактеризуем основных персонажей поэмы, — Аркадьевна берёт мел. — Записываем: Чичиков, Собакевич, Ноздрёв.

— Ну и фамилии…

— Говорящие. Через своих персонажей Гоголь показывает читателю, каким был сословный состав России девятнадцатого века. Со всеми его пороками и «достоинствами». Пишем вместе со мной.

Даже и не пытаюсь. Полулёжа слушаю ребят и просто наблюдаю за тем, как она каллиграфическим почерком выводит на доске буквы.