Есения

Глава 23 

Я не знаю, зачем делаю это.

Любопытство, интерес, состояние аффекта или желание просто находиться рядом.

Странное дело, но я по Разумовскому… Скучала. И хотя в моменте была очень-очень зла на него, позже поняла: мне не хватает этих наших переписок и перепалок.

Тот же Лёха неоднократно обращал внимание на то, что я периодически впадала в хандру и куда-то уплывала мыслями.

Не то, чтобы я думала о Шкуролюбе сутки напролёт. Нет. Но вспоминала я о нём почему-то часто.

И да, учитывая наши странные взаимоотношения, я понимаю, что это максимально нелогично.

— Господи, как в музее тут. Бахилы где взять? — не могу не прокомментировать всю ту красоту, что вижу внутри салона.

Дорого-богато, если охарактеризовать вкратце.

— Хернёй не страдай, садись.

Осторожно опускаюсь на кожаное сиденье, а пару секунд спустя, взвизгнув, дёргаюсь из-за того, что оно начинает двигаться и вибрировать.

— Что происходит? — замираю испуганно.

— Всё нормально, расслабься, — судя по лицу, он с меня угарает. — Система подстраивается под твои индивидуальные особенности. Можешь сама настроить свой режим. Эти кнопки регулируют наклон спинки, массаж, температуру и прочую канитель, — показывает на панель.

— Не надо! Меня устраивает как есть.

— Ты даже не попробовала.

— Я не буду ничего тут трогать, — заявляю уверенно. — Сломаю нечаянно что-нибудь, потом вовеки веков с тобой не рассчитаюсь! Хватит мне шиншилловой шубы, пожалуй, — размышляю вслух, пока мы под прицелом взглядов соседей медленно катимся вдоль бордюра.

— Насчёт шубы тоже хотел поговорить, — сообщает, притормаживая перед поворотом. Пропускает старую мазду, водитель которой вместо того, чтобы ехать, сидит тупит, глазея на нас. — Езжай давай, — раздражённо сигналит ему Разумовский и мужик, спохватившись, торопится освободить проезд.

Мы наконец выезжаем на дорогу, останавливаясь у перекрестка.

— М-да. Твой визит жители нашего двора запомнят надолго, — подмечаю усмехнувшись. — Одной шикарный букет роз придарил, второму пятьсот рублей выложил ни за фиг собачий, третьим матч остановил футбольный. Про бабский кооператив вообще молчу. За НЛО тебя приняли, не иначе.

— Пусть будет повод потрещать. Чё ещё им делать? — смотрит на светофор, постукивая пальцами по рулю.

— Ну не скажи. У них целая программа с расписанием есть. Московское Долголетие называется. Там тебе на выбор танцы, волейбол, фитнес, курсы французского, шахматы и ещё много чего другого.

— Ты прикалываешься? — его брови от удивления ползут вверх.

— Нет. Мы по выходным из окна за всем этим действом наблюдаем.

— Пенсия в лосинах?

— И это тоже. Почему она пищит? Чем-то недовольна? — озадаченно спрашиваю, когда в салоне повторяется какой-то странный звук.

— Недовольна тем, что ты не пристегнулась, — наклонившись, тянется к моему ремню и ловко защёлкивает его с противоположной стороны.

— Забыла. А сам что?

— Никогда не пристёгиваюсь.

— Нечем гордиться. Это очень глупо. Ремень в случае аварии может спасти тебе жизнь.

— А может забрать, задушив, например. До хрена таких случаев было.

— Да ну.

— Ну да. Однокурсник мой вот так отправился на небеса. Намотался на столб, из-за ремня не смог выбраться из тачки, которая начала гореть. Очевидцы достать его не успели.

— Кошмар, — мороз по коже от этой жуткой истории. — Вот чем заканчиваются эти ваши понты. Гоняете на дорогах как сумасшедшие!

— На самом деле да, если бы не запредельная скорость, он бы прошёл тот поворот.

— И ничему чужой пример не учит ведь. Галдин на мотоцикле врывается как умалишённый.

— А ты на кой икс садишься сзади? — высказывает недовольно. — Ещё и без шлема.

— Шлем был. Я его снимала, чтобы кружок записать. И вообще, это один раз всего было, — зачем-то оправдываюсь.

— Иногда одного раза бывает достаточно. Вы, кстати, опять типа «вместе», что ли? — скривившись, фактически выплёвывает это слово.

— С чего такие выводы?

— Таскаетесь повсюду вдвоём.

— Нам нравится проводить время вместе, — отвечаю достаточно размыто.

— Ясно.

Это его «ясно» звучит как-то зло и резко.

— Что? — не могу не спросить, когда в салоне авто повисает напряжённая пауза.

— Ролики, мороженое, велосипеды, шаурма, — выдаёт он пренебрежительным тоном.

— Это называется маленькие радости. Счастье порой ощущается в мелочах.

— Детский сад, ей богу…

— А ставить на каждый рилс «палец вниз» — это так по-взрослому! — смеюсь, намеренно его задевая. — И не лень же было….

— На островах заняться особо нечем, а ваши дурацкие видео постоянно всплывали в ленте.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Можно было просто игнорировать. Кстати, про ленту. Сухоруков действительно собирается жениться на твоей сестре?

— Спросила бы сама.

— У неё? — хохотнув, уточняю. — Боюсь, мы с ней не в столь дружеских отношениях.

— У Богдана. Ты же видишь его в кофейне.

— Да как-то неудобно задавать такие вопросы в лоб.

— Ты и неудобно — антонимы.

— Так это правда? Они поженятся осенью?

— Правда.

— Тогда сочувствую, — подытоживаю, глядя в лобовик, когда мы несёмся по длинному, подземному тоннелю.

— Кому конкретно?

— Твоей сестре конечно. Только из женской солидарности, разумеется. Она у вас — та ещё змеюка.

— И чем тебе не угодил Сухоруков?

— Может тем, что он постоянно ходит налево? Ну какой с него муж? Смешно…

— Одно другому как мешает?

Мои глаза становятся по пять рублей.

— Обалдел? Как можно собираться жениться на одной и спать при этом с другой? С другими!

— Наивная ты звездец. Все вокруг так живут.

— Какая отвратительная философия заблуждения, Разумовский! И да, речь сейчас, на минуточку, о будущем твоей сестры.

— Эти двое сами разберутся.

— Она постит бесконечные картинки с невестами, а он каждый день практикуется в мастерстве пикапа. Мне не понять, хоть убей.

— Даже не пытайся.

— Неужели она настолько одержима свадьбой с Богданом? А куда мы едем вообще? — осведомляюсь, когда машина выезжает из тоннеля.

— Поужинаем где-нибудь для начала.

— Ой, вот только не надо, пожалуйста, этих ваших пафосных новомодных ресторанов. Мой шмот явно не будет соответствовать тамошнему дресс-коду.