Есения

Он явно собирается грязно пошутить по этому поводу, но вовремя тормозит себя и, едва приоткрыв рот, тут же благоразумно его закрывает. Что ему абсолютно несвойственно.

— Ты о моём самочувствии приехал спросить?

Вот уж верится с трудом.

— В том числе, — кивает, — но вообще я здесь по другой причине, — забирает цветы с капота. — Хотел перед тобой извиниться, — огорошивает и удивляет одной единственной фразой.

— Ты.... Извиниться передо мной, — повторяю с сомнением. — Ничего не путаю, нет?

— Ты ведь меня услышала.

— Да я просто в шоке, Разумовский! Вот думаю, это поднос так подействовал? Или ты ударился головой о доску для сёрфинга? А может, на островах тебя укусило какое-то экзотическое насекомое и ты заболел? Бредишь однозначно. Температура есть? Ну-ка, — касаюсь ладонью его лба в том самом месте, где ещё недавно красовался поставленный мною синяк. — Да. Горячий, — подтверждаю свою теорию.

— Я предлагаю тебе перемирие, — убирает руку ото лба, но вместо того, чтобы отпустить её, ловко перехватывает мои пальцы своими, и я, не ожидавшая чего-то подобного, замираю в ступоре. — Тебе не кажется, что всё зашло слишком далеко? — произносит он спокойно. — Шуба, моё дерьмовое предложение, твои последующие выходки, взаимные оскорбления. Рукоприкладство. Никто до тебя не позволял себе этого, кстати.

— Всё когда-то бывает впервые. Заслужил.

— Согласен. Поэтому и стою тут напротив тебя. С цветами.

— Именно это и пугает, — признаюсь я честно. — И количество этих самых цветов тоже.

— По-братски, только не начинай читать лекцию про урон, нанесённый природе! Их выращивают в оранжереях специально для продажи.

— Вот что, — спешно выдёргиваю свою ладонь из его, внезапно осознав, что мы всё ещё зачем-то держимся за руки. — Не знаю, в какие игры ты играешь…

— Букет возьми, стою как идиот, — высказывает он зло.

— Не собираюсь я его брать! — психую.

— И почему?

— Не люблю я розы и вообще...

Он шумно вздыхает, а потом отдаёт МОИ розы женщине, проходящей мимо нас. Та чуть в обморок не падает, когда он тупо вкладывает букет ей в руки со словами «это вам для настроения».

— Господи, Бриж, я просто предлагаю тебе грёбаное перемирие, — возвращаясь к машине, раздражается всё больше. — Можешь ты один вечер вести себя как адекватная девчонка?

— Какой ещё вечер? — нахмурившись, тут же цепляюсь за его слова.

— Сегодняшний.

— В смысле? — до меня суть сказанного доходит очень и очень медленно.

— В смысле нам пора попробовать общаться как нормальные взрослые люди.

— И зачем мне это по-твоему?

— А зачем ты переписывалась со мной столько времени? На хрена отслеживаешь, чем я на отдыхе занимаюсь? — предъявляет в лоб и я чувствую, как к щекам стремительно приливает кровь.

— Чего-чего? — изображаю возмущение.

— Про доску откуда знаешь?

Вот дура! Сама себя закопала! Язык мой — враг мой!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Я не слежу за тобой, Разумовский! — упрямо отрицаю данный факт. — Мир не вертится вокруг твоей персоны!

— Это я понял уже.

— Прекрасно.

— Ну раз мы всё прояснили, садись в машину, — открывает дверь.

— Зачем?

— Поехали отсюда. В другом месте поговорим. Не на глазах у всего двора.