Есения

Глава 19 

Одноклассники встретили меня хорошо и достаточно тепло. Что приятно, даже позвали к себе на праздник по старой дружбе.

Я правда, поблагодарив их за это заманчивое предложение, отказалась сразу же. Во-первых, не хотела бесить и раздражать своим присутствием недовольную классуху. Во-вторых, не хотела, чтобы потом родители ребят говорили, мол, бесплатно пришла поесть за стол. Зачем мне это?

Да и в общем-то не сказать, что я прямо-таки горела желанием попасть на праздник и пообщаться с каждым, у кого были ко мне какие-то вопросы. Хотя избежать их полностью всё равно не удалось.

Ты реально в Москву уехала?

Нравится тебе?

Нормально устроилась?

Что ты там делаешь?

Работаешь?

А где? Кем?

А сколько получаешь?

Квартиру снимаешь?

А это твой парень, да?

Галдин, блин, своим появлением ажиотаж вызвал нешуточный. Девчонки раскудахтались, разверещались! Вовсю стреляли глазами, хлопали ресничками, хихикали, да поправляли причёски.

Учителя тоже поглядывали на нас с плохо скрываемым любопытством, то и дело активно перешёптываясь между собой.

— Видишь, Есь, мы отлично смотримся вместе. Все подумали, что я твой парень.

— А ты и не поспешил их в этом разуверить, — толкаю его локтем в бок.

— Но и ты загадочно промолчала, — подмигивает, растягивая губы в хитрой улыбке.

— Пусть будет повод для обсуждения, — закрывая пассажирскую дверь, пожимаю плечом.

— Значит шанс у меня всё-таки есть?

— Лёх, ну мы ведь договорились, — устало вздыхаю.

— Да понял-понял. Не кипишуй.

Заталкиваю один из шаров назад, чтобы не мешал ему.

— Мухоморыч, вы как там?

Посадили его на заднее сиденье с шарами.

— Как-как? Задыхаюсь, — ворчит дед Корней недовольно. — На хрена ты столько штук купила, балда?

— Ну как же? Внучку вашу хотела порадовать. Розы не повредите там. Оля не простит нам.

— Раскомандовалась, выпендрёжница.

— Как у вас дела, Степаныч? — подключается к нашему диалогу Лёха. — Как здоровье? Выглядите отлично. Прям бодрячком.

— От лживый московский франт! Бодрячком, говоришь? Скрипит потёртое седло. Еле разогнулся утром.

— Да вы чё? А так по виду и не скажешь.

— Ага. Будет тебе, Расписной, столько годков, сколько мне, я погляжу на тебя сверху.

— Опять спина, что ли, мучает? — спрашиваю, нахмурившись.

— К спине коленка присоединилась. Правая. Вчера так дала мне просраться, думал, до школы сегодня не доколдыбаю.

— Капустный лист прикладывали?

— Да какой тут к дьяволу капустный лист? — раздражённо отмахивается. — Разваливаюсь как старый запорожец, который уже не починить.

— Ну прям. Починим. Слушайте, а Оля из-за меня не хочет в город с ребятами ехать? Сказала посидит немножко с ними в школе и напишет, чтобы мы её забрали.

— Вот и правильно, — одобряет дед план действий. — Стол накроем, посидим сами. Чи не праздник?

— А как же традиции? Выпускники рассвет должны встретить вместе.

— Не выдумывай, Сенька! Не хрен ей по ночи не пойми где болтаться. Одну уже искал по деревням соседним двадцать лет назад.

— Мать хоть как-то поздравила Олю с выпуском?

— Позвонила, когда я напомнил ей про потерянную совесть. Коза драная! Неужели не могла приехать к девчонке? — возмущается и злится. — Родительница мне тоже!

Кстати, про родителей…

— Лёх, останови у магазина, — прошу, дёргая его за рукав футболки.

— Где именно? Там парковка есть?

— Какая парковка? — фыркаю. — Прикалываешься, что ли?

— Прям здесь тормознуть?

— Да.

— Окей. В магазин пойдём?

Останавливаемся от него неподалёку.

— Тут пока посидите, ладно?

Выхожу из машины и перехожу дорогу, направляясь к продуктовому.

Поднимаюсь по ступенькам. Вздохнув, захожу в маленький магазинчик, ощущая невесть откуда взявшееся волнение.

А всё почему. Прямо передо мной туда зашла моя мать. Я не перепутала, к сожалению.

Стою вот теперь, замерев на пороге, наблюдаю за тем, как она, облокотившись о витрину, выпрашивает бутылку дешёвого спиртного в долг.

— Не дам, Наташ, не проси. Ты итак в списке должников, — трясёт блокнотом продавщица.

— Дай, Галка, оччченнь ннадо, — еле ворочает языком моя родительница, продолжая унижаться. — Завтра.

— Что завтра? — цокает языком та.

— Принесу тебе за всё.

— Ага, слышали уже эту присказку.

— Клянуусь, принесу.

— Иди, Наташ, ради бога. Очередь вон задерживаешь. Девушка, я вас слушаю.

Подхожу ближе.

— Ой, — продавщица разительно меняется в лице. — Сенька приехала?

— Добрый день, — расправив плечи, без лишних разговоров невозмутимо озвучиваю список продуктов и терпеливо жду, пока тётя Галя достанет то, что я назвала, сложит в пакет, да посчитает общую сумму на калькуляторе.

Левую скулу прямо-таки жжёт, ибо моя мать всё это время сверлит меня ошалелым взглядом.

— Эт чё, правда ты, Сенька? — наконец произносит она шокированно. Даже трезвеет как-будто.

— Я, — отзываюсь холодно.

— Вот те здрасьте! А чё ж ты… Чё домой не явилась? — разглядывает меня внимательно с ног до головы.

— Я к Оле приехала. Не к вам, — обозначаю сразу.

— Колбасы докторской резать сколько? — осведомляется продавщица. — Пол батона?

— Целую давайте.

— Хорошо.

— А есть вкусная сырокопчёная какая-нибудь? Или карбонад.

— Есть.

— Давайте. И сыр ещё. Российский.

— Сколько? Вот так? — ножом отмеряет расстояние.

— Да.

— Ты посотри на неё, — прищуривается мать. — В новом шмотье. Карбонад ей подавай, да сырокопчёную! Гадюка бессовестная! Чужих людёв деликатесами кормит, а родне и булки хлеба не принесла с тех пор, как свалила.

Молча достаю кошелёк, чтобы рассчитаться, и он тут же попадает под её прицел.

— Дай мне денег, — родительница подходит ближе и душит меня «ароматом», который со времён моего детства носит на себе вместо духов. — Ооочень надо, Сенечка, — пытается ласково промурлыкать, но выходит абсолютно неискренне.

— Не трогай меня, — выдёргиваю руку и непроизвольно морщусь.

Ненавижу этот запах всеми фибрами души!

— Доча…

— Скажи, что купить из продуктов, я куплю, — отвечаю на её просьбу спокойно.

— Денег лучше дай, у тебя есть, — давит она настырно, пытаясь выдрать у меня из рук кошелёк.

— Нет сказала! — не позволяю ей этого сделать.

Смотрю на неё сейчас и понимаю: ничего не изменилось. Опухшая, неопрятная.