Есения

Шкуролюб: «Ладно, отбой. У меня тут, как видишь, есть кое-какие дела»

«Всего один вопрос, Эмиль и вернёшься к своей заднице»

Впервые, наверное, за всю историю нашего знакомства я обращаюсь к нему по имени.

Шкуролюб: «Валяйте, Есения)» — отвечает мне в тон, соблюдая заданный стиль.

«Если ты так сильно хотел от меня избавиться, зачем в тот вечер позвонил Асе?»

Вдох. Выдох.

Нажимаю отправить.

Да простит меня подруга!

«Казанский — так себе жилплощадь»

»Галдин обмолвился, что ты рассматривала этот вариант»

«Жаль тебя стало, Гном. Прикинь? Сам в шоке»

Наряжаясь прямо на улице в опостылевший костюм медведя, я всё ещё прокручиваю в голове ответ Разумовского. Наверное, честно признаться, уже десятый раз подряд…

Жаль.

Ему стало меня жаль!

Ну и новости!

Тоже мне эмпат грёбаный нашёлся!

Накрывает. Раздражаюсь с каждой секундой лишь сильнее.

Да пошёл он! Можно подумать, мне нужна его жалость! Нет ничего хуже этого дурацкого чувства.

Злюсь. Ох как злюсь, но в то же самое время меня раздирает от любопытства.

«Казанский — так себе жилплощадь»

Внимание! Вопрос. Откуда Разумовский узнал той ночью, что я поехала именно на вокзал? Да ещё и на конкретный. В Москве их много. Следил он за мной, что ли?

Этот вопрос не даёт мне покоя. Все мысли вокруг него стаей ворон непрерывно кружат.

— Твою налево!

Потеряв равновесие, едва не падаю. Лёха успевает ловко придержать и подхватить. Спаситель мой!

— Осторожнее, Сенька.

— Я в порядке. Застёгивай, — даю отмашку. — Там, по ходу, концерт уже заканчивается, надо выдвигаться. Всё, как договаривались, помнишь?

— Да. Так нормально? — интересуется громко, поправляя на мне медвежью голову.

Поднимаю вверх руку, то есть лапу.

— Отлично.

Он забирает из машины музыкальную колонку, букет и связку шаров. Букет передаёт мне. Остальное оставляет у себя.

Шары такие клёвые я заказала! Глянцевые, яркие, цветные, с прикольными надписями — «Почти взрослая». «Прощай, чёртова школа». «Здравствуй, новая жизнь». «Самая умная тут она». «Ты сделала это!». «С выпуском, Мирон». «Оля-ля выпускница!».

— Идём, — Лёха ржёт с меня, пока шагаем по направлению к центральному входу. — У тебя такой зад смешной, -, по традиции угорает с моего рабочего костюма.

Достал.

Треснув его по спине за троллинг, поднимаюсь по ступенькам.

Заходим в школу. Галдин здоровается и вступает в беседу с нашим охранником, дядей Петей, а я прислушиваюсь к своим внутренним ощущениям. Пытаюсь понять, что же чувствую, оказавшись в стенах этого учреждения.

И знаете… Вдруг осознаю, что НИ-ЧЕ-ГО.

Мне не больно и не обидно. Я не сожалею о случившемся. Нет грусти. Нет слёз. Нет стыда за пережитый эпизод, произошедший на финальном педсовете. Я не нервничаю и совсем не переживаю из-за встречи с бывшими одноклассниками.

Мне абсолютно ровно. Я спокойна как удав и единственное, чего хочу, — это поздравить свою подругу с выпуском. На всех остальных мне абсолютно плевать.

— Привет, Сенька! Рад видеть! Проходите, — дядя Петя пропускает нас через турникет и я машу ему. — Выпускной наверху, все там.

— Спасибо.

Мы с Лёхой топаем по знакомым коридорам. Я веду его к лестнице и несколько минут спустя запыхавшаяся и вспотевшая, вместе с ним оказываюсь перед дверьми нашего давно нуждающегося в капремонте зала.

— Поют. «Замыкая круг», — сообщает мой разведчик, заглянув в актовый.

Отлично. Я знаю, что это последняя песня.

Успеваю чуть отдышаться перед тем, как раздаются финальные аплодисменты и объявление общей фотографии.

Идеальный момент, я считаю.

Машу лапой.

Галдин отдаёт мне связку шаров, врубает музыку на колонке и я под звуки «Улыбайся» стремительно врываюсь в актовый, ошарашив своим появлением всех присутствующих: учителей, родителей, выпускников.

Что начинается!

Шумиха, ор, свист. Директриса и завуч пучеглазятся. Педагог-организатор, озадаченно нахмурившись, листает программу концерта.

Гости праздника хлопают и улыбаются, пока я, пританцовывая, направляюсь к Мироновой, стоящей в центре толпы одиннадцатиклассников.

Оля — просто нереальная в том платье, которое мы выбирали с ней вместе. Каблуки. Причёска, макияж. Всё идеально! Можно её вот прям сейчас на конкурс красоты посылать! На ней не лента выпускника должна быть, а как минимум лента со званием «Мисс-Россия». Эта девчонка совершенно точно забрала бы там первую награду, не оставив шанса другим участницам.

Я птицу счастья свою отпускаю на юг

Теперь сама я пою, теперь сама летаю

А-а-а, у, ага, е-е-е

А-а-а, у, ага, е-е-е

В открытый космос лечу, кометы огибая

Тебя мечтать научу, теперь одна мы стая

А-а-а, у, ага, е-е-е

Только улыбайся, улыбайся

Невесомости поверь и отдайся

Улыбайся, улыбайся Улыбайся

Лихо отплясываю, подключая на максимум все свои танцевальные способности.

Нарочно пару раз больно наступаю на ноги бывшему Мироновой. Кружась, по морде ощутимо лапой его задеваю и снова перемещаюсь к Оле.

Подруга улыбается. Её глаза сияют радостью и счастьем.

Сюрприз удался. Эффект неожиданности срабатывает на сто процентов. Она искренне удивлена, разумеется. Не думала, что приду, ведь накануне я написала ей, мол, приехать не смогу. Сослалась на грядущую проверку в кофейне. Соврала, что, босс-козёл не отпускает.

И вот теперь я вручаю ей цветы и шары. Обнимаю крепко-крепко.

Миронова, расплакавшись-растрогавшись, утыкается в моё мохнатое плечо и нас обступают гудящие одноклассники, явно догадавшиеся, что в костюме обаятельного Михалыча именно я.

Стискиваю Олю в медвежьих объятиях.

Дурашка моя. Неужели и правда решила, что я так по-скотски с ней поступлю?

Ну как я могла не приехать, зная, что её кукушка-мамаша не явится в Загадаево к дочери на выпускной?