Страница 34 из 103
Глава 27. Варя
Глава 27. Варя
Глава 27. Варя
Есть имена, которые звучат как угроза, даже если ты видишь человека впервые и ничего о нём не знаешь.
“Елизавета Аркадьевна” прозвучало именно так.
С достоинством.
С намёком на прошлое.
С оттенком женщины, которая не спрашивает, удобно ли ей входить в чужую жизнь, потому что когда-то считала эту жизнь своей.
Я вернулась в кабинет и села за стол с лицом человека, который собирается работать, а не думать о бывшей жене мужчины, с которым только что целовался у двери его кабинета.
Разумеется, ни черта у меня не получилось.
— Что случилось? — мгновенно спросила Жанна.
Я открыла таблицу.
Потом ещё одну.
Потом третью, просто чтобы было побольше цифр между мной и реальностью.
— Ничего.
— Врёшь.
— Нет.
— Варя.
Я подняла голову.
— У него бывшая жена внизу.
Жанна замерла.
На секунду.
Потом медленно присела на стул рядом.
— Та самая?
— А у него их гаремом было? Откуда я знаю, та самая или нет?
— Так. Всё. Ясно. Ты кипишь.
— Я не киплю.
— Ты уже не кипишь, дорогая. Ты уже булькаешь.
Я уронила ручку на стол.
— Мне это не нравится.
— Что именно?
— Всё. Её имя. То, как Лида его произнесла. То, как у Демида изменилось лицо. То, что мне не всё равно.
Жанна вздохнула.
— Последнее, увы, уже поздно отменять.
— Почему мужчины не идут в комплекте с кнопкой “обнулить прошлое”?
— Потому что тогда и у женщин не было бы бывших, а нам иногда полезно иметь материал для сравнительного анализа.
Я хмуро посмотрела на неё.
— Сейчас не время для твоей псевдомудрости.
— А когда? Когда ты начнёшь душить бедную Елизавету взглядом?
Я фыркнула.
Но, к сожалению, картина получилась слишком живой.
Я вполне могла.
Если не душить, то мысленно точно.
— Может, она просто документы привезла, — предположила Жанна.
— Ага. Личные. Срочные. Бывшему мужу. Конечно.
— Тогда, может, делить имущество?
— Через три года после развода?
— Любовь к деньгам не знает сроков.
Я хотела ответить.
И не успела.
Потому что в кабинет заглянула Светка.
Снова.
Да что ж за день-то такой.
— Варя, тебя внизу женщина ищет, — сказала она с тем выражением лица, которое мне уже хотелось стереть с её физиономии влажной салфеткой. — Говорит, ты можешь помочь.
Я прищурилась.
— Какая женщина?
— Очень красивая, — с удовольствием сообщила Светка. — Блондинка. В пальто цвета сливок. Смотрит так, будто мир ей задолжал.
У меня внутри всё неприятно оборвалось.
— Она назвала имя?
— Елизавета Аркадьевна.
Ну всё.
Прекрасно.
Не только к нему.
Теперь ещё и ко мне.
Жанна рядом беззвучно раскрыла рот.
Светка, увидев нашу реакцию, почти мурлыкнула:
— Так ты спустишься? Или передать, что занята?
Я медленно поднялась.
— Передавать ничего не надо. Я сама спущусь.
Когда Светка ушла, Жанна вскочила тоже.
— Я с тобой.
— Нет.
— Да.
— Жанна.
— Варя, если это бывшая жена Воскресенского, я тебя одну не отпущу. Ты сейчас или слишком вежливо умрёшь, или слишком красиво убьёшь. А нужен баланс.
Я посмотрела на неё и вдруг поняла, что да — одна я туда идти не хочу.
Не потому, что боюсь.
А потому, что мне неприятно до тошноты.
Неприятно видеть женщину, которая когда-то была рядом с ним.
Которую он целовал.
Которую, возможно, любил.
И от этих мыслей мне самой стало противно от собственной ревности.
— Пойдём, — буркнула я.
Мы спустились вниз.
Она стояла в холле так, будто и правда мир ей задолжал. Высокая, тонкая, безупречная. Белокурые волосы идеальной волной. Лицо красивое до холодной правильности. Из тех женщин, которых не хочется ненавидеть за внешность — хочется за то, как легко они с этой внешностью идут по жизни, будто им открывают двери даже стены.
Увидев меня, Елизавета Аркадьевна чуть улыбнулась.
И я моментально поняла: ничего хорошего этот разговор не принесёт.
— Варвара Орлова? — спросила она.
— Да.
— Как удачно. А я уж думала, вас придётся искать дольше.
О, ну конечно.
Сразу чувствуется: женщина пришла не чаю попить.
— Чем могу помочь? — спросила я максимально ровно.
Её взгляд скользнул по Жанне.
— Я бы предпочла поговорить наедине.
— А я бы предпочла миллион долларов и отпуск на Бали, — сказала Жанна. — Но жизнь сурова.
Я мысленно её обняла.
Елизавета перевела взгляд обратно на меня.
— Речь о Демиде.
Сердце у меня неприятно стукнуло.
Я выпрямилась ещё сильнее.
— Тогда тем более не понимаю, чем я могу помочь.
Она улыбнулась.
Снисходительно.
Красиво.
И очень, очень неприятно.
— Бедная девочка, — произнесла она мягко. — Он уже успел втянуть вас в свою игру?
Вот после этой фразы мне впервые по-настоящему захотелось не быть воспитанной.
---