Страница 31 из 103
Глава 24. Демид
Глава 24. Демид
Глава 24. Демид
Я вызвал Варю по делу.
Правда по делу.
Не ради надуманного предлога, не ради того, чтобы лишний раз увидеть, как она входит, как чуть хмурит нос, когда ждёт от меня очередной мужской глупости.
Хотя, разумеется, и ради этого тоже.
Но повод был рабочий: финансовый отчёт по одному из объектов требовал срочного пересмотра, а я доверял её внимательности больше, чем половине отдела.
Когда в кабинет сначала вошла Светлана из юридического с подписью на документах, я даже не подумал, что это может как-то пересечься с Варей.
Светлана была удобной сотрудницей: быстрой, амбициозной, цепкой. Из тех женщин, которые всегда прекрасно понимают, какое впечатление производят, и пользуются этим так же свободно, как духами.
Меня это никогда не интересовало.
Но, видимо, интересовало других.
— Я всё согласовала, — сказала Светлана, кладя бумаги на стол.
— Хорошо.
Она не уходила.
Я поднял взгляд.
— Что-то ещё?
— Вы сегодня какой-то... довольный, — произнесла она с той самой улыбкой, которую женщины считают тонкой, а мужчины вроде меня — утомительной.
— Рабочий процесс идёт хорошо.
— Только рабочий?
Я медленно отложил ручку.
— Светлана.
— Всё, молчу, — пропела она. — Просто в коллективе уже ставки делают.
Прекрасно.
— На что именно?
— На то, кто у нас новая любимица.
Я почувствовал, как внутри мгновенно холодеет раздражение.
Не из-за себя.
Из-за Вари.
— В коллективе, — сказал я очень спокойно, — скоро будут делать не ставки, а объяснительные. Если у вас есть свободное время на подобные обсуждения, я найду ему лучшее применение.
Светлана тут же подобралась.
— Я пошутила.
— Неудачно.
Она кивнула, поджала губы и ушла.
А через пару минут в дверь постучала Варя.
— Можно?
Я поднял голову — и сразу понял: что-то не так.
Лицо ровное.
Глаза нет.
Она смотрела чуть жёстче обычного. И держалась как женщина, которая уже о чём-то подумала, но ещё не решила, будет ли устраивать казнь сразу или сначала допрос.
Интересно.
— Заходи, — сказал я.
Варя вошла, закрыла за собой дверь и осталась стоять.
— Вызывали?
— Да. Сядь.
— Я постою.
Вот теперь стало совсем интересно.
— Что случилось?
— Ничего.
Женское “ничего” — особый жанр. Если бы его можно было конвертировать в энергию, страна давно бы жила без кризисов.
— Варя.
— Что?
— Ты злишься.
— Вам показалось.
Я откинулся на спинку кресла и несколько секунд просто смотрел на неё.
Да.
Определённо злится.
И, что важнее, пытается не показать из-за чего.
— Это из-за Светланы? — спросил я прямо.
Она вскинула подбородок.
— С чего бы?
— Потому что ты пришла после неё, смотришь на меня так, будто я в чём-то виноват, и сейчас явно очень хочешь соврать, что тебе всё равно.
Щёки у неё чуть вспыхнули.
Бинго.
Я едва сдержал усмешку.
Нет, не потому, что мне нравилось её мучить.
А потому, что осознание её ревности ударило слишком приятно. Очень по-мужски. Очень собственнически. И очень опасно.
— У вас что-то было? — выпалила она вдруг.
Я замер.
Потом медленно переспросил:
— У меня и у кого?
— У вас и у Светланы.
Вот тут я всё-таки не выдержал.
Улыбнулся.
Не широко.
Но достаточно, чтобы Варя тут же сощурилась ещё сильнее.
— Не смейте, — предупредила она.
— Что именно?
— Вот так улыбаться. Это унизительно.
— Почему?
— Потому что вы сейчас явно довольны собой.
— А должен быть чем-то другим?
Она вспыхнула уже откровенно.
— Замечательно. Я пойду.
— Стоять, — сказал я мягко, но так, что она всё-таки остановилась у двери. — Иди сюда.
— Нет.
— Варя.
— Нет.
Я поднялся сам.
Подошёл медленно.
И остановился в шаге от неё.
— Ты ревнуешь? — спросил тихо.
Она посмотрела мне прямо в глаза с таким вызовом, что если бы не знание женской природы, я бы, возможно, даже поверил её следующей фразе.
— Нет.
— Врёшь.
— А вы, значит, специалист?
— По тебе уже понемногу — да.
Она сглотнула.
Я видел.
И от этого в груди разливалось что-то очень тёплое и почти победное.
— У меня со Светланой никогда ничего не было, — сказал я уже серьёзно. — Ни со Светланой, ни с кем-то ещё из сотрудников. И не будет.
Варя молчала.
Но напряжение в ней чуть отпустило.
— Правда? — вырвалось у неё прежде, чем она успела надеть обратно броню.
— Правда.
Она закрыла глаза на секунду.
Потом тихо пробормотала:
— Господи. Какой позор.
— Почему позор?
— Потому что я вообще задала этот вопрос.
— А я рад, что задала.
Она резко открыла глаза.
— Конечно. У вас же праздник самолюбия.
— Нет, — сказал я тихо. — У меня праздник взаимности.
И вот после этой фразы у неё стало такое лицо, что я едва удержался, чтобы не поцеловать её прямо здесь, у двери собственного кабинета, к чёртовой матери всякую корпоративную этику.
---