Страница 29 из 103
Глава 22. Демид
Глава 22. Демид
Глава 22. Демид
Есть победы, которые выглядят громко.
Подписанный контракт.
Выигранный тендер.
Сорванная у конкурентов сделка.
А есть крошечные, почти смешные вещи — например, знать, что женщина, которая ещё три дня назад готова была сбежать от тебя через служебный выход, утром найдёт на столе кофе и эклер и, возможно, улыбнётся.
Я не видел её улыбки.
Но почти не сомневался, что она была.
Потому что записку писал сам. Без Лиды, без посредников, без дурацкой корпоративной анонимности.
И пока выводил на салфетке фразу про внутреннего бухгалтера, чувствовал себя человеком, который окончательно перестал быть похож на себя прежнего.
Впрочем, меня это уже не пугало.
С утра у меня было совещание, потом встреча с инвесторами, потом звонок от подрядчиков, которые вечно просыпались только тогда, когда проблема уже лежала в руинах и махала им рукой.
Рабочий день требовал привычного меня — собранного, холодного, точного.
Я таким и был.
Почти.
Потому что фоном всё равно шла мысль о ней.
О том, как она спала.
Не плакала ли ночью.
Не жалеет ли о поцелуе.
Не испугалась ли собственных чувств настолько, что сейчас опять захочет выставить стены до потолка.
Когда зашёл Лев Борисович, мой финансовый директор и человек, который умел считать риски даже в погоде, он посмотрел на меня с подозрением.
— У тебя лицо странное, — сказал он, садясь напротив.
— У меня обычное лицо.
— Нет. Обычное у тебя — как у человека, который только что уволил троих и не вспотел. А сейчас ты выглядишь так, будто думаешь не о деньгах.
Я поднял на него взгляд.
— Не провоцируй.
— Так я и понял, — удовлетворённо кивнул он. — Женщина.
Иногда я жалею, что умные люди работают именно на меня. Потому что от них сложно что-либо скрыть.
— Занимайся отчётами, Лев Борисович.
— Занимаюсь. Но если ты начнёшь рушить структуру компании из-за влюблённости, я должен быть морально готов.
Я медленно отложил ручку.
— Кто сказал “влюблённость”?
— Твоё лицо. И то, что на прошлой неделе ты был человеком, а сейчас сидишь, как мужчина, которому впервые за много лет есть куда спешить не по графику.
Я усмехнулся.
Невольно.
Вот ведь чёрт старый.
— Всё настолько заметно?
— Для тех, кто тебя знает, — да. Для остальных, возможно, нет. Но если эта женщина работает здесь, то новости уже где-то бродят.
Я сжал челюсть.
Сплетни мне не нравились. Особенно те, что касались Варвары. Одно дело — моя репутация. Я выдержу всё. Другое — её. Я не хотел, чтобы она платила нервами за мой интерес.
— Передай кадровой и секретарям, — сказал я. — Любые обсуждения личной жизни сотрудников в рабочее время будут рассматриваться как нарушение дисциплины.
Лев Борисович вскинул брови.
— Сильно.
— Нужно.
Он помолчал.
Потом вдруг спросил:
— Она стоит того?
Ответ пришёл быстрее, чем я успел его отфильтровать.
— Да.
Лев Борисович коротко кивнул.
Без шуток.
Без ехидства.
Как мужчина мужчине.
— Тогда не испорть, — сказал он и поднялся. — Потому что такие женщины дважды в жизни не попадаются.
Когда он вышел, я на секунду откинулся в кресле и прикрыл глаза.
Не испортить.
Хорошая задача.
Сложнее любого проекта за последние годы.
Потому что деньги, сроки, риски, люди — всё это мне было знакомо.
А вот как быть мужчиной рядом с женщиной, которая уже стала важнее, чем мне хотелось бы признавать вслух, — тут у меня опыта было пугающе мало.
Телефон завибрировал.
Сообщение.
Не рабочее.
От неё.
Я открыл сразу.
“Если вы думаете, что эклер способен подкупить женщину с характером, то вы правы процентов на тридцать. Остальные семьдесят пока сопротивляются.”
Я смотрел на экран и чувствовал, как внутри медленно расплывается то редкое, взрослое, почти забытое удовольствие, которое не имеет отношения к победе.
Только к взаимности.
Пусть крошечной.
Пусть пока упрямой.
Но уже живой.
Я набрал ответ:
“Семьдесят процентов — это вопрос времени. Я терпелив.”
Сообщение ушло.
И в эту секунду я понял: рабочий день окончательно проиграл женщине с шоколадным эклером.